Глава 5

ФАЛАНГИСТСКОЕ КОРПОРАТИВНОЕ ГОСУДАРСТВО ФРАНСИСКО ФРАНКО

Чем интересен режим Франко

Корпоративное государство Франко в Испании на тридцать лет пережило режимы Гитлера и Муссолини. Опыт его построения представляет интерес по следующим причинам.

Во-первых, в отличие от Италии, США и Германии, в Испании корпоративное государство строилось не мирным путём, а как итог продолжительной и кровавой гражданской войны, оказавшейся в то время в центре всемирной битвы сил прогресса и реакции, как это тогда представлялось большей части мировой общественности.

Во-вторых, в этой гражданской войне обе боровшиеся стороны получали весомую помощь от иностранных государств.

В-третьих, каждая из боровшихся сторон выработала свою модель государственного и общественного устройства с использованием опыта тех стран, которые они выбрали в качестве образца, но в основном опиравшиеся на национальные традиции.

В-четвёртых, генерал Франко сразу и открыто взял курс на строительство корпоративного государства.

В-пятых, до того попытки построения корпоративного государства предпринимались в экономически наиболее развитых государствах - США и Германии или, по крайней мере, в стране со средним уровнем развития капитализма - Италии. Испания же предприняла такую попытку, будучи ещё полуколониальной страной.

Наконец, в-шестых, только в Испании власть, по истечении длительного времени после окончания гражданской войны, выступила с инициативой примирения воевавших сторон, и это воспринято во многих странах, в том числе и определёнными кругами в России, как пример для подражания.

Корни режима Франко - в истории Испании

То, что строй, установившийся в Испании, не похож не только на немецкий нацизм, но и на итальянский фашизм, объясняется особенностями как национального характера испанцев (которых, по словам публициста Вадима Белоцерковского, отличает "плохая совместимость с капитализмом"), так и истории страны.

Сегодня мало кто вспоминает, что два сравнительно небольших королевства, располагавшиеся на Пиренейском полуострове, - Испания и Португалия, ныне, кажется, так мало значащие в мировом масштабе, в XV - XVI веках были мировыми сверхдержавами, владычицами морей. Поэтому напомню, что в 1492 году Христофор Колумб, руководивший испанской экспедицией для поиска кратчайшего морского пути в Индию, открыл Америку (считая, что приплыл в Индию). А в 1497 - 1499 годах португалец Васко да Гама совершил плавание из Лиссабона вокруг Африки в Индию и обратно. Португалец Фернан Магеллан, руководивший в 1519 - 1521 годах испанской экспедицией, обогнул Южную Америку, первым пересёк Тихий океан и достиг Филиппинских островов, где погиб в схватке с местными жителями. Но корабли экспедиции, обогнув Южную Африку, вернулись на родину, тем самым совершив первое кругосветное путешествие.

В итоге этих Великих географических открытий Испания и Португалия создали громадные колониальные империи, и между ними началась борьба за мировую гегемонию. Одно время их даже пытался помирить папа римский, предложивший спорящим сторонам разделить мир по гринвичскому меридиану: к западу от него пусть будут владения Испании, а к востоку - Португалии. Действительно, испанцы завоевали почти всю нынешнюю Латинскую Америку, которая стала испаноязычной (за исключением португалоязычной Бразилии), и захватили колонии в Африке и в Тихом океане (Филиппины). Про эту империю тогда говорили, что над ней никогда не заходит солнце. А португальцы захватили большие колонии в Африке и в Азии. Правда, полюбовного раздела мира между этими хищниками не получилось, в 1581 - 1640 годы Португалия сама оказалась под властью Испании. Но тут произошло нечто непредвиденное, так что далее придётся рассматривать судьбы Испании и Португалии поврозь.

Закат Испанской империи

Из американских колоний в Испанию (а из неё в другие страны Западной Европы) хлынул поток золота и серебра, но это не только не принесло ей процветания, а, наоборот, способствовало её быстрому экономическому и политическому упадку. Равновесие между денежной и товарной массами нарушилось, и цены на все товары, прежде веками остававшиеся почти неизменными, резко пошли вверх, что привело к обнищанию большей части населения Европы и прежде всего самой Испании, где цены выросли особенно резко. Испанские товары потеряли конкурентоспособность, промышленники и торговцы разорялись. Богатая Испания вступила в длительную полосу упадка и превратилась в нищую окраину Европы. Проиграв войны с Англией, она утратила господство на море, а в начале XVIII века европейские династии вступили в борьбу за испанский престол, переросшую в войну за испанское наследство.

В XIX веке в Испанию вторглись войска Наполеона. Воспользовавшись ослаблением метрополии, обрели независимость почти все испанские колонии в Латинской Америке. Отставание Испании от развитых европейских государств всё увеличивалось. "Жизнь в Испании остановилась, - утверждал великий испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет. - Новое не появляется, а старое не отмирает".

В 1898 году США напали на Испанию (на её заморские владения), уничтожили её флот и отобрали три последние большие колонии - Кубу, Филиппины и Пуэрто-Рико. Такого глубокого унижения гордая и воинственная испанская нация не испытывала на протяжении многих столетий. Обсуждение причин такого краха обострило борьбу между традиционалистами и модернизаторами, которая шла с начала XIX века.

"Дальше так жить нельзя", - это испанцы понимали. А как надо? Но либералы, республиканцы, социалисты и анархисты, а со временем и коммунисты, появившиеся на испанской сцене, считали, что для движения вперед надо устранить определяющее влияние монархии, аристократии и церкви на политическую жизнь. А правые усматривали все беды в ослаблении традиционных ценностей, основанных на учении католицизма. Общество оказалось расколото практически пополам, и пропасть между двумя лагерями все углублялась. Верх брали то правые, то левые, но в 1931 году монархия была свергнута и провозглашена республика.

Но это вызвало рост контрреволюции, и на политическую арену выступил генерал Франсиско Франко.

Путь Франко к власти

Имя Франко долго оставалось в Советском Союзе символом зла и кровавого террора. Франко - "глава фашистского режима", "палач испанского народа", "кровавый диктатор", "ближайший приспешник Гитлера и Муссолини". Но тогда невозмлжно было узнать, кто такие Франко и "фашисты-франкисты", в чем секрет политического долголетия генерала, который руководил страной 39 лет, почти до самой смерти, чем на самом деле была франкистская Испания.

Но и на Западе многие авторы рисовали Франко преимущественно чёрными красками, например, Пол Престон в книге "Франко" (М., 1999), подчёркивавший некомпетентность, хвастливость, хитрость и изворотливость испанского диктатора. А Габриэлла Эшфорд Ходжес в своей книге "Франко" (М., 2003) представляет его параноиком, садистом и стяжтелем.

Более взвешенно подошёл к раскрытию образа вождя испанских правых немецкий исследователь Хельмут Гюнтер Дамс, автор книги "Франсиско Франко: солдат и глава государства" (Ростов-на-Дону, 1999). С известной долей симпатии к испанскому диктатору написаны некоторые материалы и в нашей стране. (Например, статья Алексея Пидлуцкого, которую я нашёл в Интернете.) Ну, а подхалимы, которые водятся везде, сравнивали Франко с Александром Македонским, Юлием Цезарем, Карлом Великим, Наполеоном и даже с архангелом Гавриилом. Но и художник Сальвадор Дали, которого, наверное, трудно заподозрить в лести, назвал Франко "святым". И в книге для детей, изданной во франкистской Испании, говорилось: "Каудильо - это дар, который Бог посылает нациям, заслуживающим этого, и нация принимает его как посланца небес, прибывшего по промыслу Господню спасти родину", то есть он представлен как мессия, посланный богоизбранному народу.

Настоящим прорывом стала книга Д.М.Креленко "Франсиско Франко. Путь к власти" (Саратов, 2002). Креленко объективно отметил, что Франко "участвовал во всех важнейших событиях середины XX века и проявил при этом выдающиеся способности, присущие незаурядной личности, умеющей повернуть в свою пользу совершенно невыигрышную ситуацию". Вклад Франко в развитие военного искусства, его виртуозные политические манёвры, небезынтересная модель государственного устройства, основанная на принципах прагматизма и отказа от крайностей - всё это полностью ускользнуло от внимания исследователей. Почему? Потому что они полагали: раз Испания - небольшая страна, то и её единовластный правитель не может быть никем иным, кроме как второстепенным фашистским диктатором, мелким политическим шулером, сумевшим выжить в эпоху колоссов. Между тем пример Франко говорит как раз о том, что личные качества не зависят от национальности, а талант и мастерство политического деятеля - от размеров политической арены.

Франко не устраивал все основные политические движения, определявшие расклад сил в мировой политике середины XX века. С равной недоброжелательностью о нём отзывались в нацистской Германии и в "классических" демократиях англосаксонского образца - Англии и США. У нас о нём говорилось только бранное. Добавили негатива ему и разгромленные в Гражданской войне либералы и представители "левых", осевшие в странах западной демократии и в СССР. Да и в самой Испании недовольство им высказывали и ультраправые, и консерваторы.

Откуда же взялся такой удивительный деятель? По Креленко, его воспитала кастильская рыцарская, воинская, католическая среда с её стремлением к завоевательным походам и с пренебрежением к деньгам, к "золотому тельцу", предпринимательству и тем более к ростовщичеству. Благородные жизненные принципы этой среды дали плохие плоды в том смысле, что в Испании не сложилось национальной кредитной системы, подконтрольной светской части элиты (но такой денежной системы не сложилось и в других, даже самых развитых странах), и дееспособной индустрии. Управление денежными потоками оказалось в руках презираемых и преследуемых иноверцев. Поощрялось лишь овцеводство, дававшее сырьё для суконной промышленности, зерновые были в пренебрежении, большая часть продовольствия получалась из-за границы. Золото, хлынувшее в страну из Нового Света, обеспечив нобилитет роскошным уровнем жизни, не стало основой наполнения национального богатства в целом и не повлияло на уровень жизни всей нации. Оно лишь профинансировало индустриальное развитие других ведущих государств Европы.

Когда же началось промышленное развитие, оно сосредоточилось в приморских районах Каталонии и Страны Басков, населённых национальными меньшинствами, где были сильны сепаратистские тенденции. Большое влияние на развитие событий оказал и склад национального характера испанцев, их склонность к созерцательности, патриархальная лень, с одной стороны, страстность и склонность к экстремизму - с другой. В частности, нигде в Европе не получили такого, как в Испании, влияния идеи анархистов, их стремление к разрушению всего существующего порядка.

В первой половине XX века в Испании рос средний класс, выступающий за стабильность, отвечавшую и национальным интересам. Именно испанский средний класс и породил Франко.

Франсиско-Паулино-Эрменгильдо-Теодуло Франко-и-Баамондэ родился в 1892 году, окончил иезуитский колледж и военную академию. С того времени вся его жизнь была связана с армией. Более того, у него постепенно складывается идеал: вся страна - как армия. Во время колониальной войны в Марокко он приобрел боевой опыт, сделал блестящую карьеру и завоевал безоговорочный авторитет у армейской верхушки. В отличие от большинства офицеров, занятых больше вечеринками, чем выполнением своих служебных обязанностей, Франко всю жизнь посвятил службе. Он тщательно готовился к каждой боевой операции, не крал казенных денег, заботился о солдатах, следил, чтобы они получали полностью положенный им паёк. В 1916 году он был тяжело ранен пулей в живот, и после лечения получил назначение в город Овьедо - центр "красной" Астурии. Здесь в августе 1917 года Франко впервые имел дело с "врагом внутренним" - жестоко и решительно подавлял не разрешенную властями шахтерскую забастовку. Затем Франко перешёл в созданный в 1920 году Испанский иностранный легион, воевавший в Африке, и в 1923-м стал его командиром. Легион сыграл решающую роль в разгроме в основных сил марокканских повстанцев, а Франко стал национальным героем. В 1926 году он стал генералом, а еще через два года - начальником созданной Академии Генерального штаба. И это в то время, когда 80 процентов испанских генералов унаследовали от родителей титулы маркизов, герцогов или графов. Франко же к аристократии не принадлежал (но относился к ней с почтением, и когда женился по любви на аристократке, обрёл связи и в этой сфере).

Когда в 1931 году власть перешла к республиканцам, во многих городах опьяненные победой массы уже отправились жечь церкви и монастыри. А Франко твердо стоял за порядок и не мог допустить, чтобы государственная власть беспомощно валялась посреди улицы, а отечество погрязло в анархии.

Особое беспокойство Франко вызывало разложение армии при республиканцах. Её боеспособность упала, вооружение устарело.

Республиканское правительство закрыло "центр реакции" - возглавляемую Франко академию, а самого генерала отправило в запас. В отличие от подавляющего большинства испанских генералов правых взглядов, Франко вплоть до лета 1936 года не позволял себе высказывать свое недовольство новой властью или участвовать в заговорах против неё. Он считал тогда недопустимым вмешательство военных в политику, видел свой долг в служении Испании, кто бы ни стоял у власти.

Когда в конце 1933 года правые победили на парламентских выборах и захватили контроль над республикой, Франко назначили начальником Генерального штаба испанской армии. Ему поручили подавить новое восстание астурийских горняков.

Из всех организаций правых наибольшее внимание Франко привлекла основанная в 1933 году "Фаланга". Основатель Фаланги Хосе-Антонио Примо де Ривера считал, что восстановить прежнее величие Испании может только "национал-синдикалистское государство" с помощью механизмов тоталитарной власти и корпоративных институтов. Всю страну фалангисты рассматривали как огромный производственный синдикат. Движение признавало религиозные, католические ценности, однако подчиняло их задаче "национальной революции". Оно возвеличивало "славное прошлое" Испании и даже её историческое преимущество перед другими нациями.

Программа Фаланги носила подчёркнуто антикапиталистический характер. Фалангисты отвергали капиталистическую систему за то, что она "игнорирует интересы народа и дегуманизирует частную собственность" Они провозглашали своей целью проведение "националистической" революции и установление справедливого строя. Их лозунги - "За родину, за хлеб и справедливость!"; "Ни одного очага без огня, ни единой семьи без хлеба!"; "Через Империю к Богу!"; "Испания - неповторимая судьба во Вселенной!"

Но Фаланга так и не стала массовой партией. На выборах 1936 года за неё отдали голоса только 45 тысяч избирателей - из 13,5 миллионов.

В 1936 году уверенные в своей победе правые разработали избирательный закон, сводившийся к принципу: "Победитель получает всё". Но неожиданно для них победил на парламентских выборах левый Народный фронт. Его приверженцы выпускали из тюрем тысячи заключенных, поджигали церкви и монастыри, избивали священников, незаконно захватывали имения землевладельцев.

Начался разгром правых. Франко уволили с должности начальника Генштаба и отправили в почетную ссылку - военным губернатором Канарских островов.

Франко, в отличие от большинства генералов, понимал причины успехов Народного фронта. Испания осталась полуколониальной страной. Её промышленность не выдерживала никакой конкуренции. Положение народа было ужасным.

Из 11 миллионов трудоспособных испанцев 8 миллионов (2 миллиона мелких крестьян, 2,5 миллиона сельскохозяйственных рабочих, 2,5 миллиона шахтеров и промышленных рабочих, 1 миллион мелких ремесленников) влачили жалкое существование на черте бедности. Лишь 2 миллиона составляли средний слой торговцев и крупных ремесленников. Оставался еще 1 миллион, представлявший высший слой крупных землевладельцев и банкиров, интеллигенции и духовенства, чиновников и военных. Половина нации - около 12 миллионов человек - была неграмотна.

Для исправления положения нужны были гигантские инвестиции. В Испании иностранный капитал уже в значительной степени управлял производством электроэнергии, промышленностью, транспортом и связью. Однако эти инвесторы думали не о потребностях Испании, а о своих прибылях.

Большинство испанских политиков в тот период не разбиралось в закономерностях современной экономики. Отсюда и непродуманное начало земельной реформы, увлечение разного рода утопиями.

Франко не располагал программой экономической и социальной политики, но был убеждён в том, что существующие трудности не могут быть преодолены с помощью революции, а станут усугубляться, вплоть до наступления катастрофы. Только законность и порядок, по его мнению, станут надежной основой грядущей модернизации.

А республика и без участия заговорщиков-военных неудержимо шла навстречу гражданской войне. Несмотря на вмешательство гражданской гвардии, повсюду сельский пролетариат захватывал не только не используемые земли, но и засеянные помещичьи поля.

1 Мая 1936 года Народный фронт отметил грандиозным

военным парадом и мощной демонстрацией. Над марширующими колоннами колыхалось море красных знамен, реяли транспаранты с изображениями Маркса, Ленина и Сталина. Демонстранты пели Интернационал, раздавались здравицы в честь коммунизма и России.

"Над всей Испанией безоблачное небо"

Считается, что именно этот пароль, переданный по радио, стал сигналом для одновременного восстания практически всех частей испанской армии, полиции и жандармерии. Но безоружные сторонники республики сумели остановить наступление до зубов вооруженных мятежников.

На самом же деле мятеж был подготовлен крайне плохо. Да и руководство республики знало о готовящемся восстании правых. Премьер-министр сам подталкивал их к вооруженному выступлению, надеясь легко его подавить и заработать себе на этом славу "спасителя республики".

Выступление правых началось 17 июля 1936 года в Испанском Марокко. Главные гарнизоны Испании и штатские правые присоединились к мятежу позднее. Это лишило мятежников эффекта неожиданности, позволив сторонникам республики мобилизовать до 100 тысяч бойцов Народной милиции и в большинстве городов страны подавить попытки вооруженного выступления на корню. Мятежников не поддержало большинство вооруженных сил, почти две трети военных сохранили верность правительству. 20 июля капитулировали военные мятежники в Мадриде. Говорят, что окрыленные победой республиканские "милисианос" замучили там около 1000 пленных. И республиканцы, и националисты с первых же дней войны часто прибегали к уничтожению захваченных в плен политических оппонентов.

К тому же в авиационной катастрофе погиб глава мятежников - генерал Санхурхо, а их главный трибун Хосе-Антонио Примо де Ривера оказался на территории, контролируемой республиканцами, попал в тюрьму и был тайно расстрелян.

В первые дни боев мятежникам удалось захватить около трети территории Испании. Но столица Мадрид, крупнейшие промышленные центры, а в общем - три четверти населения страны оставались под властью республики. Судьба мятежа висела на волоске. И тогда ее взял в свои железные руки генерал Франко.

Франко прибыл в Марокко и, как старший по званию среди мятежных генералов, был избран верховным главнокомандующим вооруженными силами Испании, главой государства, главой правительства и генералиссимусом. Поэтому его вскоре стали называть в Испании "каудильо", что означает примерно то же, что "фюрер" у немцев или "дуче" у итальянцев. Поэтому антифашисты всего мира приравнивали его как диктатора к Муссолини и Гитлеру.

Но Франко отличался от этих диктаторов. Он тогда не имел политической доктрины или мировоззрения. Он не был вознесен к вершинам власти массами фанатиков. Незыблемую основу своего признания в качестве главы государства каудильо нашел в христианстве. Ведь лучше быть правителем по милости Божьей, спасителем христианской Испании, чем ставленником генералитета.

Франко попросил Муссолини и Гитлера помочь ему вооружением. Они предоставили ему самолеты. У обоих диктаторов было немало и других забот, и они неохотно оказывали поддержку Франко. Однако они знали, что в июле 1936 года в Москве было принято решение об оказании мадридскому правительству военной помощи. И все коммунистические партии занялись мобилизацией денежных средств и людских ресурсов. И Гитлер опасался, что в случае победы коммунистов в Испании эта "зараза" перебросится на Францию, где были сильны позиции Народного фронта. Тогда Германия окажется зажатой в клещи советскими и западноевропейскими коммунистами.

Получив самолеты, Франко смог перебросить личный состав своих войск из Марокко в Испанию, а тяжелое вооружение переправил на судах.

Но и советские корабли доставили республиканцам сотни специалистов и тысячи тонн груза, в том числе сотни сверхсовременных танков. Мексика в большом количестве поставляла республиканцам легкое огнестрельное оружие.

Героизм и предательство

"Гражданская война в Испании... оказала огромное эмоциональное воздействие не только на современников в разных концах земного шара - она вызвала мощное духовное потрясение у всего человечества, эффект которого ощущается и по сей день. События в Испании способствовали чёткому осознанию миллионами людей того факта, что фашизм и человеческая цивилизация несовместимы; они формировали повсеместное и всеобщее неприятие “коричневой чумы”, которое во многом предопределило в последующем приход долгожданного Дня Победы". Так определил значение событий в Испании тех лет литературовед Хуан Кобо в предисловии к роману "Последние знамёна" (М., 1988), который написал непосредственный участник войны Анхель Мария де Лера.

Чем же объяснить громадный всемирный резонанс той войны? Это образно выразил Илья Эренбург, бывший в то время корреспондентом газеты "Известия" в Мадриде:

"В Европе тридцатых годов... фашизм наступал и наступал безнаказанно. Каждое государство, да и каждый человек мечтали спастись в одиночку, спастись любой ценой, отмолчаться, откупиться ... И вот нашёлся народ, который принял бой. Он не спас себя, не спас и Европы, но если для людей моего поколения остался смысл в словах "человеческое достоинство", то благодаря Испании".

Борьба испанских республиканцев против франкистов и итало-германских интервентов была полна примеров беззаветного героизма. В известном смысле это была странная война. Считалось, что воюют коммунисты с фашистами. Но коммунисты в лагере "левых" составляли меньшинство, несравненно больше было анархистов, социалистов и национал-сепаратистов. А в стане "правых" фалангисты, которых часто относят к фашистам, тоже не были определяющей силой. На стороне испанских националистов воевали корпуса итальянских "добровольцев"-чернорубашечников и немецкая авиация. Но и республиканцев поддерживали интернациональные бригады, созданные Коминтерном. Многочисленные иностранные военные советники были с обеих сторон.

Для советских людей, современников тех событий, эти годы остались в памяти навсегда. Посланцев республиканской Испании встречали у нас как героев, имена Энрике Листера, Хуана Модесто и других её храбрых генералов были у всех на устах. Я помню, как привезли в Москву испанских детей (их родители полагали - ненадолго, до скорой победы, а оказалось - на десятилетия, если не навсегда). У нас тогда вошли в моду шапочки-испанки. Многие советские военные (Р.Я.Малиновский, К.К.Рокоссовский, Р.Я.Малиновский, Г.И.Кулик, Д.Г.Павлов, И.С.Конев, Н.Н.Воронов, П.И.Батов, А.И.Родимцев, Г.М.Штерн, Я.К.Берзин, Я.В.Смушкевич и др.) добровольцами отправились воевать в Испании на стороне республиканцев (см. сборник "Мы - интернационалисты", М., 1986). Выдающийся советский флотоводец Н.Г.Кузнецов, отвечавший тогда за доставку военных грузов из СССР в республиканскую Испанию, оставил воспоминания об этой трудной миссии - книгу "На далёком меридиане" (М., 1989) и несколько статей. Лучшие из советских воинов, сражавшихся в Испании, стали Героями Советского Союза, кавалерами советских орденов, а впоследствии отличились как полководцы и храбрые командиры в Великой Отечественной войне. В газетах печатались очерки И.Эренбурга и М.Кольцова, в кинотеатрах показывали киноочерки Р.Кармена, также заслужившие широкое признание. Правда, не всем так повезло, иные были по возвращении в СССР арестованы по подозрению в том, что они завербованы иностранными разведками, и расстреляны как враги народа (в том числе и М.Кольцов).

Всё время, пока шла гражданская война в Испании (а это 1936 - 1939 годы), за её ходом с громадным сочувствием следили советские люди. У нас собирали продовольствие и подарки испанским женщинам и детям. В Испании солдатам республиканской армии показывали воодушевлявшие их советские фильмы - "Чапаев", "Мы из Кронштадта" и др. Испанцы платили нам такой же горячей симпатией.

Корреспондента газеты "Правда" Михаил Кольцов писал, что в августе 1936 года огромный город Барселона переживал "дни высшего подъёма, счастья и безумства". И день за днём он показывал этот громокипящий водоворот народной войны, справедливой, героической и ужасной.

В начале войны объективно лагерь испанских республиканцев был более мощным, чем силы Франко, но его разрывали внутренние распри и противоречия. Вот ещё короткие цитаты из "Испанского дневника" Кольцова:

"В Испании, стране пышной дворянской роскоши и дикого деревенского невежества, народ простодушно и преданно чтит интеллигенцию. Изъявления человеческой мысли, иногда чем более абстрактные, тем более заманчивые, окружены атмосферой преклонения и признания. Асанья, философ, эстет, публицист на уровне избранных... оказался призван возглавлять (этот писатедь был избран президентом республики. - М.А.) громокипящую народную Испанию тридцать шестого года".

Другой лидер революции - Франсиско Ларго Кабальеро - любил, чтобы его называли "испанским Лениным". Он раньше отстаивал самые реформистские и соглашательские позиции в рабочем движении, шёл на компромиссы и даже на коалицию с наиболее правыми буржуазными правительствами. А теперь он вдруг стал максималистом и радикалом и "бурно и резко обрушился на правительство. Обвинил его в полном неумении и отчасти даже в нежелании подавить мятеж. Министры - неспособные, тупые, ленивые люди. Они проваливают всё и вся на каждом шагу. Никто их не слушается, они не считаются друг с другом. У них нет ни малейшего представления об ответственности и серьёзности обстановки. Им бы только благодушествовать в своих министерских кабинетах. Да и кого они представляют? Все народные силы объединяются вне рамок правительства, вокруг социалистических и анархистских профсоюзов. Рабочая милиция не верит правительству, не верит военному министерству, потому что оно пользуется услугами тёмных личностей, бывших реакционных королевских генералов, кадровых офицеров, заведомых изменников.... Какое же это правительство?.. Это комедия, а не правительство! Это позор!"

Слушатели устраивают Кабальеро овацию. По требованию масс Ларго Кабальеро назначают премьер-министром. Он обращается к правительству СССР с просьбой оказать республике помощь вооружением и специалистами. Советское правительство согласно помочь. Но положение на фронте осложняется. И тут происходят более чем странные вещи.

Коммунистическая партия "собирает десятки тысяч добровольцев - их никто не зачисляет, не вооружает. Партия организует громадные воскресники для рытья окопов, - когда люди с песнями, с энтузиазмом приходят на место работ, им не указывают, где и что копать, держат целый день в ожидании, без лопат, без объяснений, разочаровывают и озлобляют. Партия организовала мобилизацию для военного производства на множество заводов, рабочие согласны бесплатно работать по ночам, они сами находят металл и прочее сырьё - им не дают образцов снарядов, их выпроваживают, когда они вместе с инженером приходят за заказом в военное министерство. Паника, саботаж, вредительство стихийно растут в столице, и правительство растерянно пасует перед ними". А что же Ларго Кабальеро, столь резко критиковавший прежнее правительство?

"Старик окружил себя самыми худшими из старых военных - бывшими колониальными администраторами, крупными помещиками, ничтожествами в военном отношении и реакционерами в политическом ...

Кругом зреют заговоры и провокации, готовятся террористические и диверсионные акты, бродят чудовищные панические слухи. Фашисты водят за нос правительственных чиновников, пролезают во все учреждения, даже не стараясь прикрыться".

Осенью 1936 года мятежники вплотную подошли к Мадриду. Правительство, не веря в возможность отстоять город, в ноябре покидает его. В Мадриде была создана хунта, ответственная за оборону столицы. Во главе её поставлен генерал Хосе Миаха, у которого была стойкая репутация одного из самых незадачливых военачальников. Но республиканская армия, при поддержке трудового люда Мадрида, а затем и подоспевших к тому времени интернациональных бригад, в ожесточённой борьбе остановила продвижение противника, который до самого окончания войны в апреле 1939 года так и не смог захватить столицу.

У Франко беспорядка в тылу не было. Ему, воспитанному в духе верности консервативным монархическим идеалам, идеология фалангистов была чужда, но он широко использовал её фразеологию. Он провозгласил декрет о слиянии всех правых партий в единую "Испанскую традиционалистскую фалангу и Хунту национал-синдикалистского наступления" и сам ее возглавил.

Но Фаланга, созданная в 1933 году, и Фаланга, преобразованная Франко, это две во многом разные партии. Ещё остававшихся в живых лидеров старой Фаланги, придерживавшихся антикапиталистического курса, по приказу Франко расстреляли. Ряды фалангистов пополнили карьеристы, жаждавшие высоких постов. (Об истории Фаланги написана хорошая книга: Ellwood, Sheelagh. Spanish fascism in the Franco,s era. Houndmills, 1987).

Ход этой войны 1936-1939 годов хорошо известен (он изложен, в частности, в двухтомнике Жоржа Сориа "Война и революция в Испании", М., 1987, и в книге Хью Томаса "Гражданская война в Испании", М., 2003). Республиканцы могли бы привлечь на свою сторону большинство трудового народа, если бы быстро провели обещанные реформы, в первую очередь аграрную. Но они осуществляли их робко, конфисковали только землю помещиков, явно выступавших на стороне мятежников, но и то передали её не крестьянам, а государству, объявленному "республикой трудящихся всех классов". А государство когда-то распределит землю между крестьянами. Анархисты же захватывали любую собственность и объявляли её своей. Активно действовали в лагере республиканцев и троцкисты. Во многих местах в деревнях стали создавать коллективные хозяйства. Вот зарисовка с натуры -снова обращаюсь к "Испанскому дневнику":

"Почти повсюду земля, конфискованная у фашистских помещиков, распределяется между беднейшими крестьянами и батраками. Урожай с помещичьих полей убирают совместно крестьяне и батраки и делят соответственно труду каждого участвовавшего в уборке... Но в прифронтовой полосе появилось несколько групп анархистов и троцкистов. Они добиваются, во-первых, немедленной коллективизации всех крестьянских хозяйств, во-вторых, реквизиции урожая с помещичьих полей в распоряжение сельских комитетов и, в-третьих, конфискации земли у средних крестьян, имеющих по пять-шесть гектаров. Приказами и угрозами было создано несколько подобных коллективов". На собрании крестьян один "предлагает работать пока индивидуально, а там, после войны, вопрос встанет опять". Другой убеждает "перестать быть эгоистами, начать делить всё поровну, не для этого ли ведётся эта кровавая война? Надо... сейчас же установить свободный коммунизм".

Крестьяне совсем сбиты с толку. Пока никакого решения они не приняли. И так едва ли не всей свободной территории Испании.

В итоге народ мало что получил от республиканской власти, даже напротив, выросла безработица. Не весь трудовой народ поднялся на борьбу. И потому франкисты в кровавой борьбе шаг за шагом отвоевывали у "красных" Испанию.

Некоторые генералы франкистов предлагали разбомбить индустриальные центры в районах, находившихся под властью республиканцев, чтобы лишить их возможности производить вооружение. Но Франко отказался. Промышленность будет нужна стране после его победы.

Но решающую роль в испанской трагедии сыграли события на мировой арене. С подписанием 29 сентября 1938 года Мюнхенского договора растаяла надежда республиканцев на спасение за счёт европейской войны. Ведь если бы Германия и Италия оказались в состоянии войны с Англией и Францией, им было бы не до помощи Франко. Было решено распустить интернациональные бригады, которые служили ударными группами республиканской армии. В итоге наступление республиканцев закончилось крупнейшим поражением. И хотя СССР поставил ещё сотни самолётов, пушек и пулемётов, это оружие, доставленное во французский порт Марсель (привезти его в испанские порты было невозможно из-за морской блокады, установленной мятежниками), застряло во Франции, которая закрыла свою границу с Испанией. Пути помощи республиканцам извне были отрезаны, тогда как армия Франко бесперебойно получала вооружение из Германии и Италии.

Основные лидеры республиканцев либо уже уехали за границу, либо держали наготове самолёты для этой цели. По мере того, как над республиканцами сгущались тучи, в их лагере возник заговор военных, согласных на капитуляцию.

Эта "пятая колонна" сыграла свою предательскую роль на заключительном этапе испанской войны. Республиканцы, почти без оружия, страдавшие от холода и голода в осаждённом городе, оказывали героическое сопротивление противнику. Эренбург писал, что сопротивление республиканцев во вторую половину 1938 года кажется ему ещё большим чудом, чем оборона Мадрида в первую осень войны.

Но командующий армией Центра полковник Сихисмундо Касадо оказался предателем, тайно согласовывавшим свои действия с Франко. Он вовлёк в заговор генерала Миаху и ряд других руководителей обороны Мадрида. Был пущен слух, будто Франко обещал помиловать сдавшихся без боя. В обстановке, казавшейся почти всем республиканцам безнадёжной, в стане защитников Мадрида разгорелся спор между сторонниками борьбы до последнего конца (ведь армия ещё насчитывала полмиллиона бойцов) и теми, кто поверил обещаниям франкистов, якобы жаждущих национального примирения. Спор перешёл в вооружённую борьбу между двумя лагерями республиканцев, когда Касадо организовал переворот, выступив против законного правительства. Это привело к развалу Народной армии и обеспечило лёгкую победу Франко. Последний премьер республиканского правительства Негрин ещё 6 марта вместе со своими министрами покинул Испанию на самолёте. Стойко продержавшийся в осаде всю войну, Мадрид был не завоёван франкистами, а преподнесён им на блюдечке группой предателей.

Касадо, подписав капитуляцию, эмигрировал, как и Миаха.

28 марта 1939 года националисты без единого выстрела вошли в Мадрид. А 1 апреля Франко заявил: "Сегодня национальные войска после разоружения и пленения Красной Армии достигли своей последней военной цели. Война окончена". Франко был объявлен пожизненным "верховным правителем Испании, ответственным только перед Богом и историей". Но его диктатура долгое время вызывала неприятие в различных слоях общества.

"Политика генерала Франко, - писал через несколько лет Уинстон Черчилль, - на протяжении всей войны оставалась исключительно своекорыстной и хладнокровной. Он думал только об Испании и испанских интересах. Благодарность Гитлеру и Муссолини за их помощь ему была чужда. Этот тиран с ограниченными интересами думал лишь о том, как избежать участия своего обескровленного народа в новой войне".

Расправа с противниками

Говорят, Франко вывел универсальную формулу авторитаризма: "Друзьям - всё, врагам - закон!". Сразу же после победы мятежников началась их расправа над политическим противником. Франко подписал закон, имеющий обратную силу, согласно которому подлежало наказанию всякое сопротивление правым.

Военные трибуналы приговаривали к расстрелу республиканцев - активных участников боёв. (Впрочем, их часто расстреливали без суда и следствия.) Другие участники сопротивления и сочувствующие им отправлялись в тюрьму. Обстановка того времени прекрасно передана в упомянутом романе де Леры "Последние знамёна".

Теме испанской войны посвящён знаменитый роман Эрнеста Хемингуэя "По ком звонит колокол", написанный по горячим следам событий, в 1940 году. Хотя сам Хемингуэй воевал в Испании на стороне республиканцев, он показал гражданскую войну в той стране как национальную и общечеловеческую трагедию. Но это всё же был взгляд иностранца. Роман де Леры совершенно испанский по духу и по восприятию событий. Огромный резонанс, который он имел в Испании, объясняется ещё и тем, что до того в литературе можно было найти лишь книги, в которых красочно описывались "доблестные деяния" националистов, якобы спасших Испанию от "красной опасности". И вдруг появляется роман, герои которого республиканцы, героически сопротивляющиеся франкистам.

Действие романа начинается как раз в те дни, когда в результате мятежа Касадо в Мадриде вспыхнули бои между сторонниками продолжения сопротивления франкистам до конца и решившими сдаться на милость победителя. Герой романа, бывший учитель, а теперь капитан республиканской армии, активист анархо-синдикалистского движения Федерико Оливарес и его друг попадают в плен к франкистам. "Перед ними зиял длинный, тёмный коридор". Дальнейшая их судьба неизвестна, хотя вероятнее всего они будут расстреляны. Об этом свидетельствуют слова Федерико, мысленно обращённые к матери: "Там, в самой выси (надо полагать, на небесах. - М.А.), всегда развеваются знамёна надежды... Это последние знамёна, они всегда с нами, никому не под силу сорвать их и растоптать..."

Расправа с побеждёнными была задумана Франко как акция устрашения, чтобы и впредь никому не вздумалось сопротивляться установленному им режиму. По разным данным, расстреляно было от 70 до 200 тысяч сторонников республики.

И всё же Креленко показывает, что репрессии Франко проводились "без немецкой изощрённости и русского размаха".

Режим Франко и его суды особого назначения действовали, в принципе, так же, как и державы-победительницы во второй мировой войне. Народный фронт, в случае своего триумфа, тоже не отказался бы от новой расправы над противниками.

"Новое государство" Франко

"Новое государство" Франко было жестокой диктатурой. Хотя Испания была провозглашена "великой, единой и свободной", в ней лет двадцать жестоко, вплоть до смертных казней, подавлялись любые политические оппоненты режима. "Нация по-прежнему расколота пополам, - отмечал в середине 40-х британский "Таймс". - Половина - победитель продолжает держать ногу на горле побежденной половины, а та продолжает кипеть негодованием". Во франкистских тюрьмах и концлагерях содержались 2 миллиона "красных"- огромная цифра для страны с 25-миллионным населением! Лишь в 1947 году была объявлена частичная амнистия дожившим до неё республиканцам (тогда и вышел на свободу де Лера, а его роман "Последние знамёна" появился только в 1967 году).

Сначала Франко пребывал в эйфории. Ему казалось, что экономику страны можно будет восстановить быстро. С целью подъема экономики и преодоления балансового дефицита во внешней торговле осенью 1939 года был разработан десятилетний план развития. Предполагалось наладить выпуск товаров, которые сполна заменят импорт, промышленность будет работать только на отечественном сырье, иностранные инвестиции не понадобятся, а принцип "свободной торговли" Франко считал вредной выдумкой, которая и завела в прошлом Испанию в тупик, превратила в колонию. Он уже оглашал планы создания мощного военно-морского и военно-воздушного флотов и восстановления величия Испанской империи. Подводили его и разные проходимцы, обещавшие найти в Испании огромные залежи золота или наладить производство синтетического бензина, который можно будет в больших количествах экспортировать. Действительность оказалась куда более суровой.

В войне погибло (с обеих сторон) полмиллиона испанцев (не считая жертв послевоенных репрессий), ещё полмиллиона ушло за границу. Разрушены были почти половина железных дорог и многие промышленные предприятия.

Испания испытывала дефицит во всём. Он преодолевался медленно. 12 лет сохранялось карточное распределение основных продовольственных продуктов, большинство населения испытывало голод и страдания. Душевое потребление мяса и в 1950 году составляло половину от уровня 1936 года, тоже невысокого. Процветали черный рынок и коррупция. Рост цен вдвое обгонял повышение зарплаты рабочим. В городах каждый день, кроме воскресенья, на шесть часов отключалось электричество.

Фалангизм - это не нацизм и не фашизм

И всё же экономика поднималась, складывался новый государственный строй. В стране создавались "органическая демократия" и "корпоративное государство" - многое в этом вопросе франкисты позаимствовали у итальянских фашистов, но с существенными отличиями, обусловленными конкретной обстановкой в своей стране.

Социально-экономическая политика режима Франко ("интегральный национализм") базировалась на четырех основных элементах - контролируемой экономике, автаркии, корпоративизме и социальной "гармонизации".

Стратегия экономического национализма нашла своё воплощение в режиме автаркии - стремлении к полному самообеспечению страны всеми необходимыми промышленными и сельскохозяйственными товарами. В годы второй мировой войны существовали объективные трудности с импортом из воюющих стран, а после завершения войны режим Франко попал в международную изоляцию. Автаркия в таких условиях была единственным выходом. В то же время она в определенной степени соответствовала интересам испанских предпринимателей, которые избавлялись от иностранных конкурентов и могли получать финансовую поддержку от правительства, выпуская "жизненно важную продукцию".

Была установлена строгая централизация в экономике, с подчинением деятельности предприятий интересам государства и с его контролем за всем, что происходило в хозяйстве.

Для реализации стратегии экономического национализма был создан Институт национальной индустрии (ИНИ), который объединил предприятия, служащие задачам обороны страны, а также те, эксплуатацию которых не мог или не хотел взять на себя частный капитал . На первых порах его возглавил сам Франко. При этом высшим приоритетом нации было провозглашено "благо государства". Сначала институт ведал производством топлива, электроэнергии и удобрений, а затем распространил соё влияние на транспорт, металлургию, автомобилестроение и другие отрасли.

Социальные конфликты Франко решал, с одной стороны, жестоко подавляя любые попытки поиска путей улучшения социальных условий путём борьбы с режимом. С другой стороны, он ввёл единую форму экономической организации, решив "рабочий вопрос" через создание "вертикальных синдикатов" ("профсоюзов"), объединявших и наемных работников, и работодателей и полностью контролируемых государством. Рабочие и предприниматели рассматривались с общегосударственной точки зрения как составные части единого промышленного организма и получили одинаковое название "производители". Тем самым как бы устранялся классовый антагонизм, классовое сознание заменялось национальным.

Формирование национал-синдикалистского государства поручалось Фаланге, и она в этом преуспела. Синдикаты выступали арбитром в спорах об условиях и оплате труда. Испания, чуть ли не единственная из стран Западной Европы, не только до, но и после второй мировой войны имела широкую сеть "профсоюзных" санаториев и домов отдыха, детских летних лагерей. Франко на словах пытался воплощать в жизнь данное еще в 1939 году торжественное обещание - "проводить всю свою экономическую политику прежде всего в интересах низших и средних классов". На деле, конечно, чем дальше, тем в большей степени главные выгоды получал крупный капитал, в меньшей мере - средний класс, а уж низам доставалось то, что оставалось от пиршества состоятельных слоёв общества.

На восстановление экономики нужны были громадные средства. Надежды на зарубежные источники средств не оправдались. Разгорающаяся вторая мировая война устанавливала подобным сделкам жесткие границы. Поэтому Франко провел национальный заём, который принес довольно крупные средства (свыше 5 миллиардов песет).

Новая система одинаково далеко отстояла как от социализма советского образца, так и от классического либерального капитализма. У модели бескризисной социалистической экономики были позаимствованы государственный контроль над производством, потреблением и распределением продукции, ценообразованием, установлением предельной заработной платы. При этом государство гарантировало сохранение частной собственности и прибыли - этих непременных атрибутов "либерального капитализма". Но роль рыночных отношений в целом была существенно уменьшена. В целях недопущения массовой безработицы предпринимателям рекомендовалось не сокращать численность персонала, увольняли работников главным образом по политическим мотивам.

Значительная часть промышленных предприятий в отраслях, основополагающих для государства, была национализирована или поставлена под контроль государства, которое определяло направления и темпы их развития. В сельском хозяйстве власть определяла размеры посевных площадей и реквизировала у производителя всё сверх установленных пределов. Были развёрнуты широкомасштабные общественные работы, ставшие для миллионов испанцев единственным источником нищенского, но гарантированного заработка, а для страны - средством создания ирригационных систем, сети шоссейных дорог и пр. Всё это требовало роста бюрократического аппарата, достигшего громадных размеров.

Это только говорится, что Франко взял у социализма одни элементы, а у капитализма другие. Мы теперь на собственном опыте знаем, как плохо приживаются на нашей почве черты заимствованных извне экономических и политических моделей. В действительности Франко (лично!) создал особую модель социально-экономического устройства государства, которая позволила Испании пережить кризис и накопить силы для дальнейшего динамического развития.

Адриан Шуберт, автор книги "Социальная история современной Испании (Shubert, Adrian.A social history of modern Spain. London, 1990), раскрывает содержание того, что имел в виду Франко, провозглашая лозунг: "Испания - государство благосостояния".

В области здравоохранения впервые за всю историю страны медицинская помощь пришла во все самые дальние уголки страны, к крестьянам. Синдикаты (профсоюзы) помогали работникам в улучшении условия жизни и труда, в строительстве жилья, создании рабочих кооперативов и клубов, предлагавших развлекательные программы.

Известным достижением режима в социальной области можно считать введение пособия по безработице (правда, всего лишь в размере половины зарплаты), пенсий по старости и страхования по болезни, меры по охране материнства и младенчества, строительство 40 санаториев и многочисленных недорогих домов отдыха.

Была значительно расширена сеть начальных и средних школ, выросло число учащихся, начальной школой были охвачены все мальчики и большинство девочек (их обучение было раздельным). Однако, видимо, качество образования страдало от того, что в школе, отданной под надзор Церкви, на первый план выдвигалась задача воспитания верности режиму, а не получение знаний. Преподавательский состав подвергся чистке, так же, как и библиотеки. Росло и число студентов высшей школы.

В первые годы франкистского режима ухудшилось положение женщин. Новое законодательство отдавало жену во власть мужа. Под наблюдением "женской секции" Фаланги незамужние и бездетные женщины в возрасте от 18 до 35 лет должны были проходить шестимесячную "социальную службу" (по шесть часов в день) в школах, сиротских приютах, больницах и столовых, участвовать в пропаганде основ режима и в благотворительных акциях. Они также посещали специальные курсы, на которых занимались физической подготовкой, пением, изучали основы религии, домоводства, кройки и шитья, искусство ухода за детьми и пр. Для поступления женщины на государственную службу, а также для получения права на членство в культурных и спортивных обществах свидетельство о прохождении этой службы было обязательным.

Мастер эквилибристики

Приход Франко к власти не означал возврата прежних позиций епископов, владельцев латифундий, финансовых магнатов и промышленных олигархов. Внутри национального лагеря были мощные революционно настроенные силы. Они требовали проведения земельной реформы за счет землевладельцев, обобществления едва ли не всех отраслей промышленности и оптовой торговли, введения строгого контроля над кредитной системой и банками, создания объединенных профсоюзов и принятия прогрессивных социальных законов. В 1939 году Франко не мог и не хотел пойти по этому пути, хотя и высказался против возврата к прежнему положению дел. Положение внутри страны и в мире требовали от него чрезвычайной осторожности при осуществлении любых шагов.

Франко вернул латифундистам большую часть конфискованных республиканцами и розданных крестьянам земель, и лишь небольшую часть этих угодий предназначил для заселения мелким крестьянством. Он решил, что для преодоления острого недостатка продуктов питания следует запустить, пусть архаический, но отработанный экономический механизм.

Позиция Франко во второй мировой войне

В предвидении второй мировой войны Франко провозгласил "жесткий нейтралитет" страны.

23 октября 1940 года на станции Эндай на французско-испанской границе состоялась единственная встреча Франко и Гитлера. Нацистский лидер, поставив на колени Францию и ведя "битву за Англию", требовал от Франко какой-то "мелочи" - пропуска через испанскую территорию 20 немецких дивизий, которые должны были до 10 февраля 1941 года взять Гибралтар и закрыть англичанам доступ в Средиземное море, "отрезать Суэц". Переговоры Гитлера с Франко продолжались десять часов, и, как сказал позднее фюрер, он "предпочел бы, чтобы... мне вырвали три или четыре зуба, нежели снова пройти через все это". Нет, Франко никоим образом не сомневался в необходимости освобождения исконной испанской земли Гибралтара от захватчиков-англичан. Но делать это должны были исключительно испанские войска, а для этого немцы должны сначала предоставить им наисовременнейшее оружие. Участие немцев унизило бы национальную гордость испанцев. Кроме того, зимой испанские перевалы малодоступны - так что операцию можно провести не раньше, чем весной 1941-го. А еще за вступление в войну Франко требовал присоединения к Испании Французской Каталонии, части Алжира и Марокко. Гитлер понял, что Франко просто саботирует вступление в войну, выдвигая заведомо неприемлемые условия.

Правда, сразу после нападения Германии на Советский Союз Франко заявил об отправке добровольческой "Голубой (голубые рубашки - униформа Фаланги) дивизии" в СССР. Но посылка этой дивизии не могло заменить операцию по захвату Гибралтара. А по мнению американских аналитиков, одной их причин поражения Гитлера было то, что он не захватил Гибралтар. В войну против СССР Франко так и не вступил, опасаясь, что этот шаг может разрушить и без того хрупкую стабильность режима.

Франко в годы войны активно снабжал Германию и Италию необходимыми им товарами и сырьем, в частности вольфрамом, и реэкспортировал немцам американское горючее и латиноамериканское продовольствие. Но он никогда, даже в периоды самых больших успехов Гитлера, не порывал связей с Соединенными Штатами и Британией.

Гитлер не считал режим Франко родственным национал-социализму и готовил вторжения в Испанию с целью сместить Франко и навязать ей испанского Квислинга (предателя-коллаборациониста).А Франко принял меры для обороны.

Но до войны Франко с немцами дело не дошло. После поражений германских войск под Сталинградом и Эль-Аламейном, а особенно после высадки войск союзников в Италии и падения Муссоли ни, Гитлеру было уже не до Испании. А Франко продемонстрировал смену курса. Он отозвал "голубую дивизию" (точнее, то, что от неё осталось) из России, вновь заявил о своем нейтралитете и позволил странам Запада, если они дадут более высокую цену, производить в Испании неограниченные закупки вольфрама.

Оставаясь противником большевизма и считая войну против СССР борьбой, необходимой для защиты Европы, Франко возражал против выдвигаемого союзниками требования "безоговорочной капитуляции" рейха и пытался способствовать заключению сепаратного мира между англо-американцами и немцами. Он знал, что и Черчилль без особой радости наблюдал за продвижением Советской Армии.

После войны

Несмотря на попытки Франко сблизиться с Западом, Испания в глазах мировой общественности оставалась союзницей нацистской Германии, что и подтвердила Генеральная ассамблея ООН 13 декабря 1946 года. Странам - членам ООН было рекомендовано до низвержения режима Франко отозвать из Мадрида свои дипломатические миссии. По-видимому, считалось, что теперь между Франко и испанским народом возникнет пропасть. Однако это привело к обратным результатам - к росту престижа режима Франко.

Руководство ООН не понимало ментальности испанского народа. Испанцы могут критиковать своё государство, но с возмущением встречают насмешки посторонних на этот счет.

Франко понимал, что стабилизация наступит еще не скоро. В 1947 году Испания не была включена в план Маршалла, а затем и в Европейскую программу восстановления. Ей новые инвестиции давались с трудом. В 1950 году Испанию постигла жестокая засуха. Стране не хватало хлеба. Сократились посевные площади и урожайность, поголовье скота.

Различие в уровне экономического и социального развития, в качестве жизни между Испанией и демократическими странами Западной Европы усиливалось. Правда, "холодная война" между Востоком и Западом дала возможность Испании выйти из международной изоляции. В США тогда опасались советского прорыва до Ла Манша, и единственная европейская страна, где было возможно устройство американских военных баз, - это Испания. Вот почему США пошли на заключение военного договора с Испанией и на оказание ей существенной экономической помощи, что обеспечило стабильность режима. В 1955 Испания была принята в ООН. Но после 15 лет политики "экономического национализма" Испания оказалась на грани банкротства, и Франко вынужден был сменить курс. Он предложил ключевые министерские посты членам организации мирян в рамках Римско-католической церкви - "Дело Божье" (Opus Dei).

Период 1960 - 1974 годов был временем "испанского экономического чуда", когда экономики росла в среднем на 6,6, а промышленное производство - на 9,4 процента в год (во всём мире такие темпы демонстрировала тогда только Япония). Этот подъём опирался на три кита: иностранные (преимущественно американские, швейцарские и германские) инвестиции (и пришедшие вместе с ними новые технологии), туризм и помощь от эмигрантов. Испания из аграрной страны превратилась в индустриально-аграрную, только производство автомобилей достигло 700 тысяч в год.

Туризм превратился в "самую важную отрасль промышленности", в Испанию за год приезжало на отдых свыше 40 миллионов иностранцев. Испанские рабочие, выезжающие на заработки за границу, во-первых, как бы экспортировали безработицу, а во-вторых, присылали своим семьям иностранную валюту, что также позволяло государству сводить платёжный баланс.

Несмотря на некоторые улучшения в сфере экономики, в Испании не прекращались стачки и выступления против снижения зарплаты и ухудшения уровня жизни, сформировались новые подпольные партии. Под нажимом оппозиции Франко в 1964-м объявил об амнистии всех политических заключенных периода гражданской войны, а к концу 1966-го ввел новую конституцию, которая предусматривала более широкие политические, религиозные свободы и права граждан.

Франко продолжал и социальные реформы. Ещё в 1951 году в Испании введено бесплатное медицинское обслуживание - зарплату всем врачам платило государство, они не имели права брать деньги с пациентов. Проводилась работа по профилактике заболеваний. Были созданы неплохая пенсионная система, мощная организация профессионального образования, сеть недорогих домов отдыха для рабочих.

Теперь, когда Фаланга сделала своё дело, Франко нанес ей серьезный удар. "Партия, - сказал он, - это всего лишь часть национального движения, и не обязательно наиболее значительная". Для него настало время ликвидировать "испанский фашизм", переставший соответствовать духу времени. Место фалангистов заняли технократы, которые пришли из университетов и крупных банков. Часть их принадлежала к "Opus Dei". Они и совершили переход "от фашизма к диктатуре развития".

Франко считал, что для преодоления экономической отсталости страны нужна индустриализации на основе государственного капитализма. Но испанский частный капитал не мог в достаточной степени финансировать реконструкцию промышленности. Национальный институт промышленности (НИП), объединявший около семидесяти предприятий, стал движущей силой зарождавшегося экономического чуда. А созданный для наделения крестьян землёй Национальный институт колонизации (НИК) способствовал подъему нищих сельских районов. Были построены крупные ирригационные системы, позволившие освоить значительные площади прежде засушливых земель.

Быстро росло производство электроэнергии, а промышленное производство в течение пяти лет было почти удвоено. Но попытка создания для рабочих государства всеобщего благоденствия в соответствии с идеалами старой Фаланги потерпела неудачу, поскольку она вообще представлялась фантастической в условиях, когда средства производства оставались в руках частного капитала.

Новые кризисы и переломы

Технократы либерального толка, с одобрения зарубежных экспертов, прописали Испании суровое лечение (типа "шоковой терапии"). Зато песета превращалась в твердую валюту, и Испания таким образом становилась равноправным членом организаций стран Запада.

Были ликвидированы или ограничены государственные дотации и осуществлены мероприятия, направленные на экономию. Дефляция остановила взвинчивание цен. Уже в следующем году был ликвидирован дефицит платежного баланса. Промышленное производство росло. Однако поначалу произошло разорение бесчисленного множества мелких предпринимателей. Десятки тысяч испанцев внезапно потеряли рабочие места. Прежде чем начался экономический подъём, миллионы испанцев ощущали себя жертвами кризиса, что привело к серьезным волнениям среди рабочих и студенчества.

Но скоро по темпам роста промышленного производства Испания вышла на первое место в мире, обогнав Японию и США. Особенно быстро росло производство автомобилей, телевизоров, холодильников и стиральных машин. Благосостояние испанского народа возрастало. Росла конкурентоспособность отдельных отраслей промышленности, что открыло испанской продукции возможности хорошего сбыта. Вертикальные профсоюзные организации были упразднены, представительства рабочих были освобождены от их прямой зависимости от государства.

Теперь производство и труд разворачиваются полностью в рамках рыночной экономики. Этот процесс, одновременно с которым идет реформа образования, призванная воспитать в людях "сознательное и ответственное использование свободы", способствует социальным изменениям крупного масштаба.

Итак, восстановление обескровленной, голодающей Испании началось, основываясь на принципах планового хозяйства и тех представлениях о социальном развитии, которые исповедовала старая Фаланга. Но потом их место заняли рыночные методы.

Франко смог удержаться у власти более 35 лет. Он в мирный период пустил в ход механизм реформ, что не удалось другим фалангистам, не говоря уже о революционерах в области социальной политики, и добился того, что Испания вступила в ряд развитых стран Европы.

Последние деяния Франко

В 1959 году был открыт в величественный мемориальный комплекс Долины павших - неподалеку от старинного королевского замка Эскориал. Под самым большим в мире крестом перезахоронили прах всех жертв гражданской войны в Испании - и националистов, и республиканцев. И в самой Испании, и за ее пределами этот символический шаг Франко восприняли как первый сигнал к национальному примирению.

На этом его акте следует остановиться особо, потому что либералы и олигархи, захватившие власть в России, призывают и у нас последовать примеру Франко и объявить о всеобщем примирении. При Ельцине был даже установлен государственный праздник - День согласия и примирения. Выскажу своё мнение на этот счёт.

Франко призвал к примирению всех испанцев только через двадцать лет после своей победы и почти поголовного истребления активных противников режима. А у нас идейные потомки белогвардейцев и пособники западного капитала, грабящего Россию, сидят и в Кремле, и в Белом доме. С ними у подлинных патриотов России, борцов за её независимость и процветание, за восстановление и развитие советского строя, никакого примирения быть не может. Нынешние белогвардейцы и антисоветчики обличают патриотов, которые якобы стремятся к тому, чтобы "всё отнять и поделить". Но они плохо представляют себе настроение народных масс, которые сначала требуют "отнять и наказать". Вот когда от антисоветчиков останутся только воспоминания, можно будет поговорить и о примирении.

Особые надежды на достижение примирения Франко связывал с возрождением монархии, за что еще в 1947 году на референдуме высказалось подавляющее большинство граждан. Так Испания стала королевством, но королевством без короля. Каудильо получил как бы пожизненное регентство. И только в 1969 году он назвал своего официального преемника. Им стал Хуан-Карлос Бурбон, внук Альфонсо XIII, потерявшего трон за 38 лет до того. В 1973 году Франко отказался от поста премьер-министра. В том же году в связи с резким ростом цен на нефть разразился мировой энергетический (а за ним и экономический) кризис, который снова отбросил Испанию в экономическом отношении назад. Испанию снова стали называть "анахронизмом Запада".

Умер Франко в Мадриде 20 ноября 1975 года. Франко уже не был всевластным диктатором, но проститься с этим пенсионером пришли сотни тысяч испанцев, чего не могло бы быть, если бы они считали его кровавым палачом и исчадием ада. Через два дня после его смерти Хуан Карлос стал королём Испании.

Надо признать, что Франко оказался умнее и дальновиднее Гитлера и Муссолини. Он не был фанатиком, не строил воздушных замков, а создавал своё корпоративное государство, последовательно решая те реальные задачи, какие вставали перед страной. Но мировая тенденция поворота к либерализму, возобладавшая после второй мировой войны, не обошла и Испанию. И Франко нашёл наименее болезненный путь перехода корпоративной Испании к демократии западного образца. Немного таких политиков нашлось в мире XX века.

Испания после Франко

Принятая в декабре 1978 года Конституция определяет Испанию как "парламентскую монархию, правовое социальное и демократическое государство, провозглашающее высшими ценностями свободу, справедливость, равенство и политический плюрализм".

Конечно, это совсем не то будущее, о каком Франко мечтал и к какому, как ему казалось, он вел страну.

Однако и в "демократической" Испании остаётся островок, резко выделяющийся среди того, что видится сейчас в Европе.

Кооперативный социализм на место корпоративного

Хотя корпоративное государство и в Испании уступило место рыночному, в одной из провинций - в Стране Басков ещё при жизни Франко возникло своеобразное государство кооперативного социализма - федерация кооперативов Мондрагон. Подробнее о нём можно прочитать в книге В.Белоцерковского "Продолжение истории: синтез социализма и капитализма" (М., 2001).

Основателем его стал "красный священник" Хосе Мария Аризмендарриета, который попытался таким образом победить нищету, безработицу и разруху в Басконии. Он пробовал заинтересовать в своём проекте власти и просил у них средства на создание кооперативов, но получил отказ. Тогда он обратился к своим прихожанам, и эти бедняки, знавшие предельную честность своего духовного отца, собрали необходимую сумму.

В 1956 году пятеро его учеников создали первое кооперативное предприятие сначала по ремонту, а потом и по производству бытовых электроприборов. В основу кооператива были положены два принципа. Первый: "Кто не работает, тот не владеет!" (И владеют все, кто работают.) И второй: "Продукт труда - собственность его создателя". То есть когда прибыль делится между работниками, а та её часть, которая вкладывается в развитие производства, записывается на индивидуальные счета работников (остаётся их собственностью!), даёт им проценты (как если бы они положили свои доли в Банк) и изымаются ими при уходе с предприятия. И - никаких акций! В кооперативе была установлена полная внутренняя демократия по принципу: "один человек - один голос". Сейчас этот кооператив - одно из крупнейших предприятий Испании, половина продукции которого идёт на экспорт.

Затем стали создаваться и другие предприятия такого же типа, был создан кооперативный Банк нового типа, названный Народной Рабочей Кассой. Он работает под контролем Наблюдательного совета, в который входят представители каждого кооператива. Создатели Кассы воспользовались испанским законом, по которому кооперативные банки имеют право устанавливать процент платы по вкладам на 1,5 процента выше, чем государственные банки. И расчётливые баски стали вкладывать деньги в новый Банк.

За 15 последующих лет с помощью Народной кассы было создано 56 новых кооперативных предприятий, что обеспечило региону прирост примерно 800 рабочих мест ежегодно. Новые предприятия продавались Кассой по себестоимости и в рассрочку новым трудовым коллективам.

В свою очередь старые и вновь образованные кооперативные предприятия ежегодно вкладывают в Кассу 13 процентов своей прибыли. Кредиты от кассы кооперативы получают под символический процент.

Дон Хосе умер в 1976 году, но его детище процветает. С течением времени окрепшая и разбогатевшая Касса превратилась в некоторое подобие правительства. Она стала сама определять создание новых предприятий, исходя из нужд жителей региона и анализа рыночной конъюнктуры, начала заниматься перспективным планированием капиталовложений. Решив создать новое предприятие, Касса собирает для него трудовой коллектив, проводит необходимое обучение будущих работников принципам ведения кооперативного хозяйства.

Касса, например, создала сеть кооперативов для женщин, которых в Испании с большой неохотой берут на работу частные фирмы. Так возникли кооперативы по приготовлению и доставке обедов на дом или в учреждения, затем - рестораны, детские сады (члены кооперативов на содержание в них своих детей платят очень немного) и другие специфические предприятия сервиса. В период экономического спада разоряющиеся частные фирмы порой сами просят преобразовать их в кооперативы.

Всего Мондрагон включает более 160 фирм, на которых занято свыше 35 тысяч работников. Предприятия федерации производят электроприборы и запасные части для автомобилей, робототехнику, автоматические линии для заводов Форда и Рено, горные экскаваторы и спутниковые антенны и другую продукцию. Годовой объём продаж Мондрагона превышает 5 миллиардов долларов США. При создании новых кооперативных предприятий стремятся, чтобы они были не слишком большими по числу работников (не более 500). Если это невозможно по технологическим причинам, то закладывается максимальная автономизация подразделений. На предприятиях с многотысячными трудовыми коллективами трудно обеспечить внутреннюю демократию. А при наличии на предприятии многих подразделений могут найтись такие из них, которые будут работать хуже и висеть на шее тех, кто работает лучше.

Кооперативный сектор обрёл дополнительную независимость от внешнего мира, когда в нём были созданы и научно-исследовательские и конструкторские кооперативные институты. Их работа обеспечивает технологический прогресс всей федерации, её конкурентоспособность. При них созданы курсы повышения квалификации работников разных уровней. Эти институты завоевали в Испании широкое признание, и их услуги (за высокую плату!) стремятся получить многие частные компании. Имеются и кооперативы патентной службы и по экспортным операциям, включая организацию собственной коммерческой сети за пределами Испании.

В федерации создано более 100 начальных школ, которыми руководят совместно учителя и родители, и 14 колледжей (из которых 4 - университетского уровня), готовящие инженеров, бизнесменов, менеджеров и педагогов. Касса также финансирует обучение кооперативной молодёжи в лучших университетах Европы.

По испанским законам, все работники федерации считаются предпринимателями, и на них не распространяется система государственного социального и пенсионного страхования. Поэтому федерации пришлось создать и мощный кооператив по оказанию социальных услуг своим работникам, при котором затем возникли самостоятельная страховая и пенсионная компания.

С увеличением числа кооперативов 1985 году был создан "парламент" - Конгресс федерации из представителей кооперативов, определяющий стратегическое развитие федерации в целом. А текущую работу направляет "правительство" - Генеральный совет федерации. В 1991 году был учреждён пост Президента федерации, а при конгрессе образован "президиум" - Постоянная комиссия. А сСоциальный совет каждого кооператива следит за условиями трула и отдыха, взаимоотношениями между рядовыми работниками и менеджментом и пр.

Федерация не имеет себе равных в капиталистическом мире по показателю занятости. За 40 с лишним лет её существования в государстве произошло несколько экономических спадов, а в федерации не было выбросов работников, а лишь несколько замедлялся прирост рабочих мест. Её кооперативы в случае ухудшения конъюнктуры для какой-либо их продукции налаживают выпуск другой, пользующейся спросом. Ставших лишними работников передают на другие предприятия федерации, где ощущается нехватка рабочей силы, или направляют на курсы переподготовки. Кооперативы почти не имели случаев банкротства, служащего в капиталистическом мире главной причиной безработицы.

После вступления Испании в Общий рынок и в связи с нарастающей глобализацией мировой экономики опасность экономического спада значительно возросла. Поэтому кооперативы стали принимать временных наёмных рабочих. В случае спада увольняют этих наёмников, а не членов кооператива, которые являются его хозяевами. (Зато, как совладельцы предприятия, они не имеют права на забастовку, а при несогласии с большинством могут уйти, забрав свою долю активов.) Ведь федерация остаётся островком в море капиталистических отношений. Но и для своих временных работников федерация установила некоторые льготы.

Некоторые исследователи, в частности, В.Белоцерковский, из книги которого взято это описание федерации, считают её миниатюрным государством кооперативного социализма, прообразом нового общества, приходящего на смену и капитализму, и социализму. Другие полагают, что это лишь попытка отгородиться от катаклизмов капитализма, островок призрачного социального благополучия. Марксистские догматики критикуют федерацию как проявление ревизионизма, уводящего трудящихся от классовой борьбы. Но, кажется, никто не увидел в кооперативном движении такого типа отголосок тех идей и начинаний, которые возникли в рамках режима Франко и особенно в замыслах первоначальной Фаланги.

В США сейчас тоже насчитываются тысячи предприятий, находящихся в собственности их работников, набирает мощь "четвёртый" - кооперативный - сектор экономики, создана даже Ассоциация производственных кооперативов. Однако американцам всё же далеко до федерации Мондрагон. Тут сказываются и особенности испанского менталитета, и наследие режима Франко.


ОГЛАВЛЕНИЕ ДАЛЬШЕ