Детальная информация Скидки на сумки здесь.

Глава 4

РАСИСТСКИЙ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИЗМ АДОЛЬФА ГИТЛЕРА

Зачем изучать наследие "бесноватого фюрера"

В истории человечества не было фигуры более тёмной и зловещей, чем Адольф Гитлер, и не было режима более мрачного и человеконенавистнического, чем нацизм. Но следующим по времени опытом построения корпоративного государства, после революций Муссолини и Рузвельта, был "Третий Рейх" Адольфа Гитлера. Касаться его наследия страшно и противно. Но надо, хотя гитлеровский режим был скорее пародией на корпоративное государство.

Журналист Валентин Пруссаков, бывший диссидент и эмигрант, а ныне "патриот" и постоянный автор газеты "Завтра", так объяснял, почему собирался писать книгу о Гитлере "Оккультный мессия и его рейх" (М., 1992):

"Я хочу быть объективным, холодным исследователем: собираю высказывания самого Гитлера, его сподвижников, друзей, использую англоязычные и немецкие материалы. Это биографический труд, сборник документов.

Мой отец погиб на войне. И я знаю отношение к Гитлеру в СССР: монстр, жуткое чудовище...

Но не случайно о нём на Западе написано больше, чем о любой исторической личности (кроме Иисуса Христа), - 50 тысяч исследований! А ведь после войны прошло сорок пять лет...

Гитлера можно ненавидеть, любить, принимать, не принимать. Но то, что подобного человека в истории ещё не было, - факт. Я согласен с учёными, которые говорят, что такие личности появляются раз в тысячелетие.

И, что бы то ни было, эту неординарную фигуру надо знать.

Если б Гитлер погиб в 39-м году, то его бы вспоминали, как самую великую личность в немецкой истории. III Рейх длился 12 лет - мистическое число! И за первые шесть Гитлер вывел страну из безнадежного кризиса. Другие же шесть лет он приносил всем, включая свой народ, только страдания и горе.

Но ему удалось вдохнуть в немцев жизнь, дать им идею...

Между прочим, все организации гитлеровского Рейха покоились на системе тайных оккультных орденов.

И в завещании, которое не опубликовано только на русском (в 1991 году оно напечатано и у нас, но в малодоступном издании. - М.А.), Гитлер предсказал многое из того, что свершается ныне...

Я не называл Гитлера гением. Хотя, возможно, он - гений тёмных сил. То, что он был связан с ними, - это очевидно. Для меня это пример влияния высшего начала на реальную жизнь"

("Литературная Россия", 28.10.1990).

Недавно Пруссаков опубликовал свою новую книгу "Гитлер без лжи и мифов".

Британский учёный Иэн Кершоу писал: "В этом столетии никто не оставил после себя такой глубокий след, как Гитлер". Учёный пробует разобраться, было ли происшедшее специфически немецким явлением или же закономерным итогом развития европейской цивилизации.

"Феномен, равного которому нет в истории", - подобных высказываний можно привести множество: сегодня число публикаций о Гитлере перевалило далеко за сто тысяч. Говорят, что объективная оценка его личности и деятельности невозможна ни для кого.

В России, естественно, отношение к Гитлеру иное, чем на Западе, ибо ни одна страна в мире не пострадала от немецких захватчиков, как наша. И всё же надо учитывать политический момент. Во-первых, в настоящее время обличение "фашизма" и гитлеризма - это последняя попытка демократов отвести удар от себя. Поэтому и чрезмерная критика Гитлера льёт воду на их мельницу. Во-вторых, "сатанизм" Гитлера - это в значительной степени плод пропаганды. Беспристрастный взгляд показывает, что фюрер, будучи одержимым идеями расового превосходства, хотя и выступал за порабощение "низших рас", к своим союзникам и соратникам относился достаточно по-рыцарски (можно вспомнить Муссолини, Хорти). По крайней мере, в плане неприязни к России вряд ли он превосходил того же Черчилля. Что же до личных черт характера, то Хрущёв, думается, явно в гораздо большей степени заслуживает титула "изверга", нежели Гитлер.

Ниже чаще других цитируется трёхтомник немецкого автора Иоахима Феста "Адольф Гитлер" (Frankfurt/M - Berlin, 1973, М., 1993) который многие исследователи признают лучшим произведением мировой гитлерианы.

В данной работе не рассматривается тёмная, оккультная сторона личности Гитлера, да и его фигура вообще. Здесь важно выяснить, что он привнёс в теорию и практику корпоративного государства, даже если его вклад означал лишь искажение этой идеи. А главное - показать, почему Гитлер появился не где-нибудь, а именно в Германии, какая почва оказалась готовой, чтобы произвести такое чудовище.

"Европейские чукчи"

Serge Berstein и Pierre Milza, авторы книги "L,'Italie fasciste" (Paris, 1970) подметили, что как ни старался Муссолини в последний период своего правления насадить в Италии идеи нацизма, ему это не удалось. Итальянцы, не выступая открыто против его начинаний, остались равнодушны к ним, и нацизм в этой стране так и не привился. В Италии для него почва оказалась неподходящей.

Немецкий исследователь Эрнст Нольке в своей книге "Фашизм в его эпоху" выделил четыре ступени антидемократических режимов: авторитаризм, "ранний фашизм", "нормальный фашизм" Муссолини и тоталитаризм (или "радикальный фашизм") - национал-социализм Гитлера. И хотя разные степени ограничения демократических свобод наблюдались в XX веке во многих странах, нацизм привился только в Германии. Почему? Для ответа на этот вопрос надо заглянуть в историю, причём не только в "послеверсальскую", но и в гораздо более древнюю.

Немцы, а точнее - германцы (их различные племена: вестготы, остготы, франки, англы, саксы, вандалы и др.), стали известны в Европе со времён Великого переселения народов, когда они стали вторгаться в пределы Римской империи, в основном с целью грабежа. А в 476 году они положили конец её существованию.

В "Истории цивилизации от древнейшего до нашего времени" Г.Дюкудре (М., 1900) говорится:

"Германцы занимались земледелием ради необходимости и предпочитали ему войну и грабёж. (Везде, где полужирный курсив, выделено мной. - М.А.)... [У германцев] преследовались лишь преступления против общества, и только одно преступление - трусость - влекло за собою смертную казнь... Убийство для варваров считалось только ущербом, и они не видели в нём нарушения нравственного закона... Отдельная личность вмещает в себе всё; она всё может сделать и служить своему начальнику, потому что тот ему нравится, но завтра может перейти к другому. Это - воин, совершенно чуждый идее гражданина...

Религия у германцев... служила главным источником их мужества... Германцы верили в будущую жизнь, по крайней мере, для храбрых, на небе, с богами и богинями... где вечные пиршества служили наградой за их подвиги".

Боги германцев - это "боги войны и насилия". Особой свирепостью среди германцев отличались франки. Их самый прославленный король Карл Великий "свиреп и беспощаден к врагам... В один день он велел обезглавить 4500 сакских пленников". (Именно Карл стал зачинателем движения германцев на восток - "Drang nach Osten" - и истребления славян.)

Другие германские племена, формально будучи победителями, как народ менее культурный, перенимали культуру и обычаи побеждённых римлян (происходило, как писал по другому поводу Ленин, "завоевание завоевателей") и, смешиваясь с ними, положили начало итальянцам, испанцам, португальцам. Они постепенно утрачивали свои достоинства и к своим недостаткам присоединяли недостатки римлян.

А "франки преобразовались в римлян не так скоро... Они вели лагерную жизнь в полях, сохраняли дух свободы, принуждали население обрабатывать для них почву и долгое время жили только грабежом".

(Замечу попутно, что Ф.Энгельс, сам немец, тоже писал о германцах, что они варвары и предпочитали войну и грабёж всем остальным занятиям.)

В 800 году Карл Великий был провозглашён в Риме императором. Новая Римская империя олицетворяла "град Божий" на земле, власть императора признавалась священной. Карл "создал Германию в такой степени, что немецкие писатели причисляют его к своей нации, хотя его франкские войска раздавили Саксонию".

Установившийся в Европе после смерти Карла Великого феодальный строй был "полным торжеством германских идей. Рим и древний мир всего более укрепили понятие о государстве; в средние века это понятие исчезло. Значение отдельного лица и личное отношение его к своему вождю стали настоящей основой феодального общества".

Господствующим классом средневекового общества в Европе были дворяне. Рыцари, "владеющие землёй и людьми, вооружённые правами войны, суда и финансов... они представляются нам как будто людьми другой расы" - свободных франков (само слово "франк" означает "свободный"), стоящих над угнетёнными римлянами.

"Обладая королевским правом объявления войны, сеньёры считали войну благороднейшим из занятий и, во время перерывов её, доставляли себе только удовольствия охоты. Работа, промышленность и торговля считались презренным делом, которому нельзя отдаваться, не нарушая и не теряя своего царственного достоинства ... Феодализм был полным распадением общества, к которому привела долгая борьба между римскими идеями и невежеством германцев, между наукой об общественном порядке и диким инстинктом беспорядочной свободы... Свободные привычки германского воина обнаруживались и в феодальном сеньёре, который не мог выносить никакого господства над собой... Феодальное общество - это ещё германская дружина, но уже размещённая в громадных замках..."

В наше время рыцарь (от немецкого Ritter - наездник) представляется человеком, исполненным благородства. Немецкие рыцари были грубыми и дикими. Это не были искатели необыкновенных приключений, для них война была доходной статьёй. Во взаимных набегах рыцари грабили всё, но убивали только бедняков, а богатых щадили, желая получить за них выкуп. Как писали в "Очерках всеобщей истории" (ч.I, М., 1900), "порой взятие в плен не только воинов, но просто проезжих обращалось в доходный промысел; он особенно развился в Германии (Raubritter - рыцарь-разбойник)".

Распавшуюся империю Карла Великого восстановил Оттон I, назвав её "Священной Римской империей германской нации". Следующая династия швабских герцогов Гогенштауфенов видела в монархии "первый шаг к мировому господству", а ведь это первая половина XII века! (Впрочем, римские папы заявили претензию на мировое господство ещё раньше.)

Огромное влияние на мировоззрение немцев оказал Мартин Лютер, основоположник протестантизма, этого религиозного индивидуализма. Но, с другой стороны, и сам Лютер (равно как и основанный им протестантизм) явился продуктом Северного Возрождения, т.е. перехода исторической инициативы от народов Средиземноморья к народам Северной и Западной Европы.

Со временем Франция, Испания и другие бывшие европейские феодальные страны романской языковой группы (за исключением Италии, и то потому, что она долго находилась под германским и австрийским владычеством) превратились в централизованные государства. А феодальные страны Германской языковой группы развивались иначе. Англия, наоборот, пошла путём от деспотического централизма к децентрализации. А Германия на протяжении почти полутора тысяч лет - от падения Западной Римской империи до конца XIX века - практически не существовала как единое государство. Она представляла собой множество "независимых государств" (в большинстве карликовых), и ни в одной из бесчисленных войн, протекавших на её территории, они не выступали на одной стороне. Вот что такое германский дух, каким его сформировала история.

Положение стало меняться, когда на востоке Германии в XIII веке появились духовно-рыцарские ордена (Меченосцев, Тевтонский, Ливонский), нацеленные на захват земель в Прибалтике. После их поражения на землях бывших орденов было образовано светское герцогство Пруссия.

Это государство переняло орденские традиции, что придало ему новый лик спартанского военного государства. Главным его сословием стало юнкерство, гораздо более грубое и жестокое, чем дворянство западной Германии. В Пруссии воцарились железная дисциплина и беспрекословное подчинение низших высшим. Пруссия возглавила движение за образование единого немецкого государства и, разгромив главного конкурента - Австрию, в 1870 году, объединив вокруг себя все германские государства, разгромила Францию и встала во главе образовавшейся Германской империи. Так поздно образовавшееся единое германское государство было перевоспитано пруссаками, и прежде всегда присущая германцам анархия сменилась строгим порядком.

Чтобы не возвращаться более к истории, отмечу, что кроме франков, отличавшихся особенной свирепостью, среди германцев были племена совсем уж "отморозков" - "скандинавские берзеркеры или викинги", одержимые неистовой страстью убийства и разрушения. В период с конца VIII до середины XI века они для многих стран Западной и Восточной Европы настоящим "бичом Божиим" (как тогда говорили). Этих жителей Скандинавии, создававших дружины морских разбойников для грабежа, на Руси называли варягами, в Западной Европе норманнами. В IX веке они захватили северо-восточную Англию, в Х веке - северную Францию, где основали герцогство Нормандию. Они опустошали и прибрежные страны Средиземноморья. Викинги достигали и севера Америки, основали колонии в Исландии и Гренландии.

Страна, подвергшаяся нападению викингов, надолго обращалась в пустыню. Разбойники не щадили никого, убивали не только воинов, но и женщин, стариков и детей, захватывали скот в качестве продовольствия во время своих длительных морских походов, а если не могли увезти его с собой, то резали и бросали на растерзание хищным зверям, дома жгли. И двигала ими жажда обладания сокровищами.

Однако они вовсе не были скопидомами, которые накапливали бы денежки и пускали их в рост или в оборот. Нет, богатство, добываемое таким трудом, с опасностью для жизни, так же легко и тратилось. Вождь, собиравший дружину, по возвращении из похода щедро разбрасывал добытое золото, чтобы привлечь к себе новых сподвижников.

В викинге ценились не богатство и не предпринимательские качества, а храбрость и щедрость. Главным для викинга была, как свидетельствует памятник средневекового скандинавского эпоса "Древняя Эдда", слава и красивая смерть, чтобы потомки помнили его и восхищались им. Викинг станет образцом героя для многих поколений германцев.

Но и в европейской философии наиболее яркими представителями индивидуалистического и силового начала были немцы.

В 1807 году, после поражения, понесённого германскими государствами в войне с Наполеоном, философ Фихте произнёс свои "Речи к немецкой нации", в которых назвал романские народы и, в частности, французов нациями, находящиеся в упадке, и предсказал грядущее торжество германцев. Для этого должна была появиться германская элита, свободная от обычной морали.

Продолживший эту линию Гегель назвал прусскую монархию высшим проявлением "мирового духа", а первой обязанностью гражданина - стремление стать членом государства. Он (как и философ Трейчке) считал войну высочайшим проявлением человеческой личности. Из других философов особенно повлияли на немецкую идеологию Шопенгауэр и Ницше. У Ницше нацисты взяли его анархическую критику культуры, эстетический имморализм (чего стоит одно лишь название его работы "По ту сторону добра и зла") и миф о "сверхчеловеке", то есть индивидуалистический культ сильной личности (не менее показательно и название другой его работы - "Воля к власти"). Его романтический идеал "человека будущего" будет переосмыслен Гитлером в человеконенавистническом ключе и положен в основу идеологии нацистского общества.

Существенно повлиял на мировосприятие немцев также Вагнер - не только как композитор (его оперы, основанные на мифологических сюжетах из эпоса древних германцев, фюрер посещал десятки раз), но и как мыслитель.

Воспевание арийцев как будущих господ мира было сутью творений создателей двух расовых теорий - француза Гобино и англичанина Чемберлена.

Так что нацизм Гитлера возник не на пустом месте, он стал продолжением основного стержня германской (а во многом - общеевропейской) мысли и немецкой истории.

Любопытно сопоставить восприятие русских немцами и немцев русскими.

В духовном плане немцы и русские скорее отталкивались друг от друга. Со времён Петра I и особенно Анны Ивановны немцы выступали в России в роли колонистов и жестоких администраторов. Для немцев-обывателей, то есть для большинства нации, как бы тщательно они это ни скрывали, русские - это грязные свиньи, "руссише швайне". А для русских немцы - упрямые, глупые, туповатые педанты. (Вообще в мире, где популярны французский, британский и итальянский стили, в меньшей - американский и "а ля рюс", никто не хочет походить на немцев, и немцы это знают и остро переживают.) Но выражение "немцы - чукчи Европы", встретившееся мне в Интернете, по-моему, обиднее для чукчей, чем для немцев.

Крах империи

Первая мировая война закончилась для Германии неожиданно. Восстание матросов в Киле положило начало революции в стране, и 9 ноября в Берлине была свергнута монархия. Рейхсканцлером стал лидер Социал-демократической партии Фридрих Эберт, а на следующий день он был избран одним из председателей созданного Временного правительства - Совета народных уполномоченных (другим председателем был Филипп Шейдеман, тоже член руководства СДПГ, ставший в феврале - июне главой правительства Германии). Германия была объявлена республикой, были созданы Советы. Уже 11 ноября было заключено Компьенское перемирие между Германией и Антантой. Правительство, состоявшее в основном из социал-демократов, отменило введённое в январе осадное положение, объявило амнистию политическим заключённым, ввело 8-часовой рабочий день. Но одновременно Эберт заключил тайное соглашение с генералитетом о вводе в Берлин войск для подавления выступлений рабочих. 15 января были убиты основатели Коммунистической партии Германии Карл Либкнехт и Роза Люксембург.

Версальское унижение и крах либеральной демократии

Когда в Германии разразилась ноябрьская революция 1918 года, положившая конец монархии, немецкая армия стояла на территории Франции, Бельгии, Голландии и России. Поэтому экономика Германии от войны мало пострадала. И немецкие военные, вынужденные пойти на капитуляцию, расценивали революцию, во главе которой стояли социал-демократы и коммунисты, как "удар ножом в спину".

Державы-победительницы навязали Германии тяжёлый и унизительный мирный договор, на обсуждение условий которого немецких представителей даже не пригласили. Германия лишилась не только заморских колоний, но и части собственной территории - Судетской области, Эльзаса и Лотарингии. Германию обязали выплатить громадные репарации, причём деньги для этого частично давали США; чем больше выплачивали немцы репарации, тем больше росли их внешний долг и финансовая зависимость от Америки. Германию лишили права иметь современную армию: общая численность рейхсвера не должна была превышать 100 тысяч человек, ему запрещалось иметь военно-морской флот, авиацию и танки и даже офицерский корпус. Рейнская область была объявлена демилитаризированной.

К чувству национального унижения добавилась экономическая разруха. Инфляция в Германии в 20-е годы поставила, кажется, рекорд в мировой истории. Цены росли на 10 процентов в час и за три года повысились в триллион раз, а величина денежной массы составила 496 квинтиллионов марок (квинтиллион - это единица с 18 нулями или триллион триллионов)! Деньги почти всего населения превратились в труху. Миллионы немцев узнали, что такое голод. А в ресторанах Берлина кутили богатые, культурная жизнь била ключом, прежний провинциальный город стал в ряд мировых столиц. Как складывалась жизнь разных слоёв немецкого общества, можно представить, читая, например, романы Ремарка.

Веймарская республика не стала новой эпохой в истории Германии, как этого ожидали страны-победительницы, это было ублюдочное государственное образование.

В этой обстановке и вышел на политическую арену Адольф Гитлер.

Обитатель ночлежек становится фюрером

Адольф Гитлер родился в Австро-Венгрии, в пригороде Браунау на Инне 20 апреля 1889 года. В детстве он был бойким, живым и способным мальчиком, но упрямым и не привыкшим к упорядоченному труду. В школе он учился на тройки, и его дважды оставляли на второй год, так что в конце концов ему пришлось уйти из неё.

Желая непременно стать чем-то "более высоким", гением, Гитлер решает учиться на художника, переезжает в Вену, но не выдерживает испытаний по пробному рисунку и даже не допускается до вступительных экзаменов. Получая деньги от матери и живя как человек "не от мира сего", он всё же много и беспорядочно читает, рисует, набрасывает проекты переустройства городов, посещает оперу. В эти годы у него зарождается ненависть к евреям, занимавшим видное место в жизни империи, особенно в финансах и в культуре.

Когда кончились деньги, полученные в наследство от умершей матери, Гитлеру приходится зарабатывать на жизнь, раскрашивая открытки, которые продавал его компаньон, или рисуя рекламные плакаты. Пришлось ему даже пойти на стройку чернорабочим. Его обед - бутылка молока и кусок хлеба. У него нет друзей, рабочие видят в нём "чужака". Сам он видит в своём одиночестве способ не опуститься до уровня массы, живущей полуживотными инстинктами. Он желал всё же оставаться "барином". Ему приходилось порой спать на скамейках в парке, стоять в очереди перед ночлежкой в венском пригороде, но в мечтах он "жил во дворцах". Затем он живёт в мужском общежитии, опять ни с кем не сближаясь. Впоследствии Гитлер приложил много усилий, чтобы уничтожить следы своего прежнего ничтожества.

На Гитлера производят большое впечатление широко распространённые тогда в Европе идеи социал-дарвинизма и расизма.

В мае 1913 года Гитлер переехал из Вены в Мюнхен, который имел тогда славу города муз.

Гитлер сетовал, что ему выпала судьба жить "в эпоху лавочников и государственных чиновников". Поэтому он воспринял начавшуюся 1 августа 1914 года мировую войну как очищение народа. Ведь "мирное соревнование народов - самое обыкновенное взаимное коммерческое облапошивание при полном исключении насильственных методов защиты". И уже 3 августа он обращается к королю Баварии с просьбой разрешить ему, австрийскому подданному, вступить добровольцем в один из баварских полков. Так, напишет он впоследствии, началась "самая незабываемая и самая великая пора моей земной жизни", хотя в действительности его идеал оставался прежним - стать богатым и знаменитым.

За четыре года войны Гитлер показал себя храбрым солдатом, получив два "Железных креста" (в том числе редкую для рядовых награду - крест I степени), но так ни с кем из однополчан и не сблизился. Его произвели в ефрейторы, но от представления в унтер-офицеры воздержались за отсутствием у него командирских качеств. Он был дважды ранен, а во время газовой атаки со стороны противника отравился, почти ослеп и попал в госпиталь. Оказавшись в тылу, Гитлер увидел: в то время, как солдаты на фронте голодали, в "верхах" царили изобилие и расточительство.

Возвращаться на фронт Гитлеру не пришлось: революция положила конец войне.

В наступившей мирной эпохе Гитлер снова ощущал себя потерянным. Его всё более охватывает чувство ненависти ко всему и вся - к буржуазии, его отвергнувшей, ко всему миру, не признавшему его, гения. В Германии тогда кругом царило недовольство Версальским миром и тяжёлыми условиями жизни. И однажды Гитлер выступил перед небольшой аудиторией, открыв в себе талант оратора, который вскоре сделал его восходящей политической звездой.

Это нельзя не назвать чудом, ибо, по словам Феста, в той обстановке, которая сложилась в 1919 году в Германии, "никто не казался столь мало подходящим на роль избранника истории, ни у кого не было столь ничтожно мало средств и более анонимной исходной позиции, и никто не казался таким беспомощным", нежели "один из тех, кто вечно торчал в казарме, не зная, куда себя деть".

Гитлер вступает в небольшую "Немецкую рабочую партию" (став седьмым её членом), которая вскоре по его предложению называет себя Национал-социалистической рабочей партией Германии (НСДАП). На фоне простоватых своих товарищей по партии Гитлер, много читавший и уже выработавший собственное мировоззрение, быстро занимает в ней ведущее положение. Он часто и с большим успехом выступает на митингах, искусно играя на настроениях разных слоёв населения. Партия наращивает численность своих рядов, создаёт свои вооружённые штурмовые отряды (СА), во главе которых встал офицер-фронтовик Эрнст Рём, и открыто заявляет, что намерена взять власть в стране.

Безработица в Германии быстро растёт, без работы оказываются уже 7 миллионов немцев. В стране снова нарастают революционные настроения. Это пугает крупный капитал. Его представители обращают внимание на Гитлера. Очевидно, тут сыграло решающую роль то, что капитал нуждался в силе, способной ограничить стремление к политическому обновлению, которое выразилось в лице рабочих и солдатских советов. К тому же Гитлер противопоставлял национальный производительный капитал, который надо поддерживать, и спекулятивный (биржевой) капитал, находящийся почти целиком в руках евреев.

Поддержанная "снизу", со стороны рабочих и мелкой буржуазии, и "сверху", со стороны капитанов крупного бизнеса, НСДАП пытается взять власть, но предпринятый ею в ноябре 1923 года "пивной путч" подавлен властями. Многие нацисты были убиты или ранены, сам Гитлер вынужден был спасаться бегством, но не избежал ареста и заключения в тюрьму. В тюрьме он диктует объявившемуся горячему поклоннику его таланта Гессу свою скандально знаменитую книгу "Майн кампф" ("Моя борьба").

Эта книга - причудливый сплав автобиографии, политического трактата, рассуждений об искусстве и морали, элементов идеологии нацизма и будущей программы партии.

Его идеи новизной не блещут. Жизнь - это борьба. Всё живое борется за жизнь. В борьбе побеждают и, следовательно, выживают сильные, а слабые погибают. История человечества - это борьба рас, которые тоже бывают сильными и слабыми. Победит в ней только сильная раса, не поддавшаяся процессу смешения с другими, более низкими расами. Высшая раса - это арийцы, ядром которых выступает немецкая раса. Это - раса господ, она ещё и "духовная раса". Низшие расы - евреи и славяне. Евреи подлежат уничтожению, славяне - по большей части тоже уничтожению, а остальные - обращению в рабство.

Необходимо объединить всех немцев в одном государстве, а чтобы обеспечить их жизнь, потребуется завоевать "жизненное пространство". Это не Западная Европа и не колонии в Африке. "Приняв решение раздобыть новые земли, мы могли получить их в общем и целом только за счёт России. В этом случае мы должны будем, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации".

Эту агрессивность в отношении России Гитлер обосновывал идеологически и исторически:

"Кажется, сама судьба захотела нам дать тут знак. Беря на себя ответственность за большевизм, Россия отняла у русского народа ту интеллигенцию, которая до сего времени создавала и гарантировала её государственную прочность. Ибо организация русской государственности была не результатом государственно-политических способностей славянства в России, а в большей степени лишь чудесным примером государствообразующей действенности германского элемента в неполноценной расе... Столетиями жила Россия за счёт этого германского ядра своих высших руководящих слоёв. Можно считать, что сегодня оно почти без остатка истреблено и уничтожено. На его место пришёл еврей. Насколько невозможно для русского как такового сбросить собственными силами иго еврея, настолько же невозможно для еврея надолго удержать в своих руках могучую империю. Сам он не является элементом организации, а есть фермент разложения. Гигантская империя на востоке созрела для крушения. И конец еврейского господства в России будет и концом России как государства. Мы избраны судьбой стать свидетелями катастрофы, которая явится мощнейшим подтверждением правильности расовой теории фелькише" (немецких "народников").

В предстоящей борьбе против России Гитлер рассматривал Англию как своего союзника в Европе. И лишь в том случае, если Англия изменит этому своему предназначению, можно подумать о совместной войне Германии и России против неё.

Для победы в войне необходимо обеспечить единство нации, значит, нужно разгромить марксизм, в основе которого лежит учение о классовой борьбе. Далее надо очистить страну от еврейства, ликвидировать позорный Версальский договор. И лишь после этого можно будет думать об установлении "нового порядка в Европе", а затем и мирового господства арийской расы ("коренных народов") во главе с немцами. Гитлер был зациклен на своей миссии отразить смертельную угрозу Европе и арийской расе со стороны еврейства и большевизма и создать с этой целью "непоколебимую мировую империю на тысячелетия". Он всегда считал себя участником всемирной борьбы с силами тьмы.

Условием успеха новой революции Гитлер называет появление национального лидера, в котором сочетались бы (что бывает в истории крайне редко) таланты творца новой программы и крупного политика. В этой роли он видел только себя, понимая свою миссию вождя нации в борьбе за создание новой Германии.

После выхода Гитлера из тюрьмы он, казалось, был исключен из политической жизни страны. НСДАП, по сути, распалась на отдельные кружки, лидеры которых вступили в борьбу между собой за ведущее положение, газета партии была запрещена, сторонников Гитлера можно было пересчитать по пальцам.

За время пребывания в тюрьме Гитлер не только написал свою программную книгу (она после выхода в свет не произвела особого впечатления), но и осмыслил сам феномен революции.

Немецкий рабочий - это не русский рабочий, он не пойдёт на гражданскую войну в Германии. Значит, захват власти с опорой только на "низы", даже при поддержке части крупного капитала, невозможен, нужно искать формально законный путь вхождения во власть. И Гитлер такой путь нашёл.

Он, выступая как сторонник закона и порядка, добивается отмены запрещения партийной газеты. Искусно стравливая между собой лидеров соперничающих группировок, оставшихся от партии, он добивается их дискредитации, а затем объявляет не о воссоздании, а о новом создании НСДАП на совершенно иных организационных принципах. Это будет уже действительно партия нового типа, невиданного в политической истории, - "фюрерская партия". Во главе партии стоит "фюрер" ("вождь"), и главным (а по существу - и единственным) её принципом станет положение: "фюрер всегда прав", и его указания должны выполняться слепо и безоговорочно.

"Разработанная Гитлером тактика легальной революции, - пишет Фест, - обеспечивала захват власти с относительно незначительным применением насилия и пролитием крови и позволяла избежать того глубокого раскола, который поражает каждую нацию послереволюционных времён".

Гитлер повёл гибкую политику. С одной стороны, он обещал крупному капиталу, что не будет ни национализировать средства производства, ни переходить к плановому хозяйству, а с другой - заверял рабочих в своей приверженности идеалам социализма, только не интернационального, как у марксистов, а национального. Он будет строить социализм не для всех землян, а для немцев - для расы господ. И его партия быстро становится ведущей политической силой страны.

Но почему же такой силой стала именно НСДАП, а не СДПГ или КПГ, насчитывавшие миллионы членов и руководствовавшиеся "единственно верной" марксистской идеологией?

Марксисты начинают и... проигрывают

В Германии, как ещё раньше в Италии, после идейного краха либералов претендентами на господствующую идеологию выступили марксизм и националистический антикоммунизм. У социал-демократов, официально придерживавшихся марксистской теории и возглавивших ноябрьскую революцию, было преимущество: в их руках оказалась государственная власть. Но они воспользовались ею бездарно.

Как писал Фест, революция должна была бы "воспользоваться той притягательной силой, которой обладает всё новое. Однако новые властители, Фридрих Эберт и социал-демократы, были солидными и озабоченными людьми, преисполненными скепсиса и благой рассудочности... у них совершенно не было ни чутья на требования момента, ни какого-либо замысла в общественном плане. Это была абсолютно безыдейная революция, во всяком случае, она не давала ответа на эмоциональные нужды побеждённого и разочарованного народа ... Новые властители не предложили никакой иной программы, кроме установления спокойствия и порядка, реализовать которую они к тому же брались только в союзе с традиционными властями. Не было предпринято ни единой, даже самой робкой, попытки социализации, феодальные позиции немецкого землевладения остались незатронутыми, а чиновникам были в спешном порядке гарантированы их места... и у Гитлера будет потом причина издеваться над действующими лицами ноябрьской революции: кто же мешал им строить социалистическое государство - ведь для этого у них в руках была власть".

Ну, ладно, это социал-демократы. Но коммунисты?

"Левые революционеры... отпугнули страну в середине января волнениями, беспорядками и стачками, от которых было рукой подать до гражданской войны". Сыграл свою роль и "довлевший надо всеми страх перед страшнейшими картинами русской революции". Но главное, что понял Фест и чего никак не хотят понять коммунисты, заключалось в идеологии. По его мнению, успех Гитлера

"объясняется ещё и тем, что он выказывал пренебрежение к материальным интересам и рассматривал политику как сферу самоотречения и жертвы индивидуума ради идеи. Тем самым он полагал, что отвечает более глубоким потребностям, нежели те, кто обещал массам более высокую почасовую оплату. Кажется, он раньше всех своих соперников уяснил, что руководствующийся будто бы только разумом и своими материальными интересами чебудто бы только разумом и своими материальными интересами человек, как это считали марксисты и либералы, был некой чудовищной абстракцией.

Вопреки всем своим однозначно реакционным чертам, он тем самым куда более действенно, нежели его антагонисты, стал соответствовать страстной тоске времени по коренному повороту; казалось, только он один и выражал ощущение эпохи, что всё идёт совсем не так и что мир оказался на великом ложном пути. Меньшая притягательная сила коммунизма объяснялась не только его репутацией классовой партии и вспомогательного отряда чужеземной державы - скорее, тот навлекал на себя и смутное подозрение в том, что и сам-то был одним из элементов этого ложного пути и одним из возбудителей той болезни, за рецепт от которой он себя выдавал, - не радикальный отказ от буржуазного материализма, а лишь его инверсия, не слом несправедливого и неспособного строя, а обезьянье подражание ему и его зеркальное отражение, только вверх ногами.

Непоколебимая, порою кажущаяся экзальтированной уверенность Гитлера в своей победе и была ведь всегда в немалой степени продиктована его убеждённостью в том, что он - единственный истинный революционер, ибо он вырвался из тисков существующего строя и восстановил в правах человеческие инстинкты. В союзе с ними Гитлер и видел свою непобедимость, ибо они, в конечном счёте, всегда прорываются "сквозь экономические интересы, сквозь давление общественного мнения и даже сквозь разум". Конечно, обращение к инстинкту повлекло за собой немало проявлений неполноценности и человеческой слабости, да и традиция, честь которой хотел восстановить фашизм, была во многом только искажённым отражением оной, как и прославлявшийся им порядок - всего лишь театром порядка. Но когда Троцкий презрительно называл приверженцев фашизма "человеческой пылью", он только демонстрировал этим характерную беспомощность левых в понимании людей, их потребностей и побуждений, что и имело своим следствием столь многочисленные заблуждения при оценке эпохи у тех, кто полагал, что лучше других понимает её дух и назначение.

И дело тут не только в потребности в романтике, которую удовлетворял фашизм. Порождённый страхом эпохи, он был стихийным восстанием за авторитет, мятежом за порядок, и противоречие, содержащееся в такого рода формулах, как раз и составляло его суть. Он был бунтом и субординацией, разрывом со всеми традициями и их освящением, народной общностью и строжайшей иерархией, частной собственностью и социальной справедливостью. Но все постулаты, которые он сделал своими, включали в себя всевластный авторитет сильного государства".

"Больше, чем когда бы то ни было, народы испытывают сегодня тягу к авторитету, управлению и порядку", - заявлял Муссолини. А коммунизм провозглашал курс на отмирание государства.

Любая теория, а тем более идеология, лишь отчасти представляет собой результат поисков истины и опирается на факты, а в остальном состоит из домыслов теоретика или идеолога. Человек не Бог и не может знать всего, но по природе своей нуждается в законченной, непротиворечивой системе знания о мире. И он удовлетворяет эту свою потребность, дополняя факты своими рассуждениями.

Идеология и теория национал-социализма, разработанные Гитлером (которого вообще отличало пренебрежение к теории), были эклектичны и противоречивы. Но это было агрессивное и целеустремлённое учение-действие, "такое же суровое, как марксизм, но более истинное". И оно оказалось вполне достаточным, чтобы на немецкой почве одержать победу над марксизмом не насилием, а сначала воздействием на массы.

Гитлер приходит к власти

Пока Гитлер восстанавливал свою партию, обстановка в Германии складывалась для него неблагоприятно. Поток американских кредитов помог восстановлению германской промышленности. В середине 20-х годов в Германии начинается процесс экономической стабилизации, что очень тревожит Гитлера: "нацистская революция" возможна лишь при ухудшении условий жизни широких народных масс. И судьба идёт ему навстречу: начавшийся осенью 1929 года в США экономический кризис быстро становится мировым и особенно сильно ударяет по Германии, вынужденной выплачивать громадные репарации странам-победительницам. "В Англии и особенно в Соединённых Штатах, - пишет Фест, - экономические и социальные последствия были, пожалуй, и не слабее, чем в Германии, но там они не доросли до степени повального кризиса сознания, который разрушал все политические, моральные и духовные нормы, и, далеко выходя за пределы своих основных причин, стал для населения кризисом доверия к существующему в мире порядку вещей". Безработица, банкротства, нищета, безысходность породили волну самоубийств. В этих условиях, когда миллионы людей жили ощущением крушения целой эпохи, позиция Гитлера, антикапиталистическая и антикоммунистическая, революционная и реставрационная, находила отклик в душах тех, кто жаждал возвращения времён стабильности и благосостояния. Демократические институты республики снова показали свою полную несостоятельность.

Преимущество Гитлера перед другими политиками "основывалось не в последнюю очередь на понимании того, что люди в совеем поведении исходят не из одних только экономических побуждений; он-то полагался скорее на их потребность в сверхличном мотиве существования и верил в силу “третьих ценностей”, взрывающую классовые перегородки: в силу лозунгов о чести, величии, сплочённости и жертвенном духе нации, о бескорыстной самоотверженности: “И вы видите - мы уже на марше!”" И для миллионов немцев НСДАП стала "своей" партией.

Желая привлечь на свою сторону разные слои населения, НСДАП разрабатывает соответствующие программы, носящие демагогический характер. Особенно привлекательной для масс была антикапиталистическая риторика. "Мы - социалисты, - писал один из нацистских журналов, - мы - враги, смертельные враги нынешней капиталистической системы хозяйствования с её эксплуатацией слабых, с её несправедливой оплатой труда... мы полны решимости при всех обстоятельствах уничтожить эту систему".

В публичных выступлениях Гитлер высказывал обеспокоенность тенденцией к "обуржуаживанию" партийцев, подверженных коррупции, приказывал с треском выгонять их из партии и отправлять в концлагеря. Но в кругу приближённых он оправдывал рвачество как революционный стимул, а буржуазным критикам отвечал вопросом: как мне ещё выполнить оправданные желания моих товарищей по партии получить возмещение за нечеловеческие годы их борьбы. Или выпустить на улицы штурмовиков?

Нацисты щедро раздавали обещания. Крестьянам обещали "земельную реформу", не вдаваясь в её подробности, зато отпуская комплименты "самому благородному сословию народа". Привлекательные лозунги были найдены и для промышленных рабочих, и для служащих. При этом использовались и идеи христианства. Партия - как раннее христианство. "Национал-социализм, - говорил Гитлер, - превратит идеалы Христа в дело. И дело, которое Христос начал, но не смог завершить, доведёт до конца он - Гитлер". Но он не отказывался от своей мысли о тождественности еврейства, христианства и большевизма. Он пугает обывателей: "Если не остановить большевизм, он точно так же коренным образом изменит мир, как когда-то его изменило христианство".

Христианство в том виде, в каком оно проповедовалось церквами, как и сами церкви, Гитлер презирал и в кругу своих приближённых высмеивал. Но он не был атеистом, верил во Всевышнего и в Провидение, как и в то, что является исполнителем возложенной Ими на него миссии. Величайшей его святыней было "копьё Лонгина", которым якобы этот римский сотник пронзил тело пригвождённого к кресту Иисуса Христа после Его смерти. Эту реликвию Гитлер увидел в музее, когда ещё жил в Вене, услышал предание, будто обладатель копья станет властелином мира, и это произвело на него огромное впечатление мистического характера. После присоединения Австрии к Германии он приказал перевезти копьё в Нюрнберг, и всякий раз, когда приезжал в этот город, подолгу стоял перед своей святыней. В религиозном отношении он остался язычником. Но это было язычество, окрашенное в оккультные тона, что придавало ему черты сатанизма.

У Гитлера, - пишет Фест, - "не было ни плана, ни какой-либо теории кризиса и его преодоления. Но зато у него были ответы. Он знал, кто виноват: державы Антанты, продажные политики республиканской системы, марксисты и евреи. И он знал, что требовалось, чтобы покончить с нуждой: воля, самосознание и вновь обретённая власть. Его эмоциональные призывы никогда не выходили за рамки общих фраз. “Отстаньте от меня с вашими текущими делами!” - говорил он в соё оправдание; и так уж немецкий народ погиб, запутавшись в них: “Текущие дела придуманы специально для того, чтобы затуманить взгляд на великие свершения”... Он по-прежнему действовал по уже испытанному рецепту: сводить тысячи повседневных неудач и несчастий к немногим, но хорошо понятным причинам, придавать им широту и демоническую окраску, рисуя мрачную панораму мира, за кулисами которого плели свои интриги внушающие жуть заговорщики". И каждая его мысль была только о власти.

НСДАП снова становится массовой партией, но Гитлер относится к этому скептически: "Борьба за большинство удаётся только тогда, когда есть боеспособное меньшинство... Нам нужна элита нового слоя господ, движимая не какой-то там моралью сострадания, но ясно осознающая, что она благодаря своей лучшей породе имеет право властвовать, и поэтому безоглядно поддерживающая и обеспечивающая это господство над широкими массами". Он как бы делит партию на два слоя: сплочённое ядро и массу исполнителей воли высшего руководства. Но и эти исполнители принадлежат к расе господ и, следовательно, будут иметь своих рабов. Партия и официально уже выступает как "движение Гитлера".

Фюрер и ведёт себя как вождь, но и как актёр, соответственно обстановке: "то это был галантный собеседник в дамском обществе, то свой брат-рабочий с простецкими манерами или же по-отечески добрый товарищ, в сердечном порыве склонявшийся к русоволосым детским головкам...". Обершарфюрер Рохус Миш, единственный доживший до наших дней охранник Гитлера, вспоминал: "Фюрер излучал любезность, вежливость, заботу, даже по своей инициативе застраховал каждого из обслуги на сто тысяч рейхсмарок - огромную по тем временам сумму". Когда у Миша родилась дочь, Ева Браун подарила "роскошную коляску и много красивых нужных вещей".

На деле Гитлер "презирал людей и поэтому, использовав их, бросал без всякой жалости".

Гитлер создаёт "теневое государство". В аппарате партии возникают зародыши будущих министерств, опирающиеся на нацистские союзы врачей, учителей, государственных служащих и т.д.

На выборах в рейхстаг 14 сентября 1930 года за НСДАП проголосовали 6,4 миллиона избирателей (по сравнению с 810 тысячами двумя годами раньше). Она стала второй партией страны после СДПГ. Членство в ней стало "модным". Но Гитлер заявил, что она - не парламентская партия, места в рейхстаге нужны ей лишь для борьбы за национальное возрождение, и победа на выборах это лишь обретение нового оружия для нашей легальной борьбы против этого государства. Нацисты объявляли многие решения правительства актами измены родине и срывали работу рейхстага, который называли "говорильней" (что в переводе и означает слово "парламент").

В 1932 году Гитлер выставляет свою кандидатуру на выборах президента Германии. Побеждает на выборах престарелый фельдмаршал Пауль фон Гинденбург, получивший 53 процента голосов. За Гитлера было подано 36, 7 процента голосов, за вождя коммунистов Тельмана - 10 процентов. И хотя после этого НСДАП не раз оказывается на грани провала и запрета, Гитлер хитроумными интригами и комбинацией лести и угроз в конце концов добивается того, что Гинденбург 30 января 1933 года назначает его рейхсканцлером (главой правительства) Германии. Захват власти диктатором формально произошёл законным путём. Этот день он назвал началом "германской расовой революции, величайшей в мировой истории".

Многих на Западе такой ход событий в Германии удивил. В действительности же Германия тех недель вернулась к своей сути. Ещё Томас Манн предупреждал, что суть немецкого представления о порядке в государственном устройстве - это диктатура.

Разбирая позицию коммунистов в этот критический Момент, Фест отмечает "доходившее прямо до гротеска заблуждение их руководства в оценке исторической ситуации. Не обращая никакого внимания на преследования и мучения, на бегство многочисленных товарищей и массовый отток своих сторонников, коммунисты продолжали считать, что их основной противник - социал-демократия, что нет разницы между фашизмом и парламентской демократией, что Гитлер всего-навсего марионетка, что если он придёт к власти, то тем самым только приблизит власть коммунизма, а на нынешней стадии высшая революционная добродетель - терпение". И вот, после захвата власти Гитлером, "ещё недавно представлявший собой мощно действующую угрозу, наводивший ужас на буржуазию многомиллионный отряд сторонников коммунистов вдруг испарился - без какого-либо признака сопротивления, действия, сигнала". Пожар рейхстага 27 февраля 1933 года закрепил захват власти Гитлером и дал ему повод расправиться с его давними врагами - коммунистами.

Говорят, что если бы КПГ и СДПГ объединили свои усилия, а не спорили, кто из них правильнее понимает марксизм, они не допустили бы Гитлера к власти. Это вряд ли справедливо. Социал-демократы в особенности их вожди, - это публика, готовая выражать своё мнение на митингах, которые никто не разгоняет, но не нацеленная на серьёзную, опасную борьбу. Пролетарской революции они боялись больше, чем фашизма, и настоящими союзниками коммунистов стать не смогли бы.

2 августа 1934 года Гинденбург умер. Гитлер упразднил пост президента и стал единовластным правителем - рейхсканцлером и фюрером ("вождём")- Германии.

Но это не было его конечной целью. Как ему послужила орудием завоевания власти партия, так и Германия должна была стать теперь ему инструментом для того, чтобы "открыть дверь к прочному господству над миром". Внутреннюю политику Гитлера следует безусловно рассматривать в теснейшей взаимосвязи с его внешней политикой.

Расправа с союзниками

В то время, когда деятели нацистской верхушки делили посты в правительственных структурах, штурмовики, так много сделавшие для победы НСДАП, чувствовали себя обделёнными. Политика Гитлера "неизбежно должна была посеять семена гнева в боевом авангарде СА, который с боями проложил движению путь к власти и чувствовал себя теперь обманутым". С весны 1934 года вновь стали звучать лозунги "Второй революции". Их оппозицию возглавил Рём.

"В то время как Гитлер, более хитрый и изощрённый, чем простоватый Рём, видел в революции псевдолегальный процесс выхолащивания захваченных структур, при котором на первый план выдвигались средства демагогии, изматывания противника или обмана, а насилие использовалось лишь как вспомогательное средство для запугивания, Рём, исходя из самого понятия революции, связывал с ней фазу восстания с громом битв...

—Адольф - подлец, — ругался он. — Он предаёт всех нас. Только с реакционерами и якшается, Старые товарищи ему слишком плохи".

Рём не понимал, что Гитлеру принадлежит выдающееся место в истории великих государственных переворотов именно в силу понимания им безвозвратного конца революции в виде восстания. Гитлер ещё решительнее, чем Муссолини, доказывал, что современная революция не завоёвывает власть, а прибирает её к рукам и пользуется не столько силовыми, сколько бюрократическими средствами.

Гитлер пытался уговорить штурмовиков: “Фюрер подчеркнул..., те, кто утверждает, что революция не окончена - дураки... у нас в движении есть люди, которые понимают под революцией не что иное, как постоянное состояние хаоса...

Как острейшую главную задачу фюрер охарактеризовал подбор людей, с одной стороны, способных, а с другой - со слепым повиновением претворяющих в жизнь меры правительства. Партия, являясь своего рода орденом, должна обеспечить необходимую стабильность всего немецкого будущего...”"

Но штурмовики не могли согласиться с такой постановкой вопроса. И Гитлер, во многом обязанный Рёму своей политической карьерой и связанный с ним дружескими отношениями, был вынужден устроить 30 июня 1934 года "ночь длинных ножей", когда были убиты главные руководители штурмовиков. Был расстрелян и Рём.

Руководители рейхсвера, тоже помогавшие Гитлеру брать власть, полагали, что и впредь будут иметь на него определяющее влияние. Фюрер их отрезвил. Он заявил, что армия может строиться только на единоначалии, и в демократии она неизбежно становится чужеродным телом. Впредь решающим критерием в военной карьере должно быть не происхождение из старой офицерской касты, а "понимание сути нового государства". После этого рейхсвер ввёл политическую учёбу в войсках. Постепенно Гитлер подчинил себе и генералитет, убрав с руководящих постов тех генералов, которые не соглашались с его политикой.

Точно так же он взломает и другие косные структуры государства с жёстким социальным делением. Революция без разбора вербовала своих приверженцев из всех классов и прослоек, что лишало её противника.

После победы нацистов мелкие лавочники, бывшие их сторонниками, шли в универмаги, присматривая местечко, где они могли бы открыть свои магазинчики. Гитлер охладил их пыл: он стремился сделать Германию сильной, а не обогатить маленьких людей.

Псевдокорпоративное фюрерское государство

Большинству наблюдателей приход Гитлера к власти казался комедией, и они предсказывали, что новый режим не продержится и двух недель. Ведь ни Гитлер, ни его ближайшие сподвижники никогда не руководили даже небольшим предприятием, а между тем им придётся решать сложнейшие экономические, социальные и политические задачи.

Ведущие политики Запада, слушая речи Гитлера, казавшиеся им безумными, воспринимали его как пародию на Муссолини или хуже того - как Чарли Чаплина, оказавшегося на вершине власти. Каково же было их удивление, когда при личных встречах они неизменно видели перед собой воспитанного, по-европейски культурного человека, к тому же вполне владевшего предметом переговоров и не нуждающегося при обсуждении любого вопроса в справках специалистов и экспертов. Он лично проверял мельчайшие детали крупных проектов или публичных мероприятий,. Немецких генералов Гитлер поражал тем, что по памяти сыпал цифрами и говорил о деталях разных видов оружия, что создавало впечатление его компетентности в самых разнообразных областях. К тому же Гитлер мастерски умел вживаться в психологию противника и одурачивать его.

Касаясь структуры будущего нацистского государства, Гитлер ясно дал понять: в будущем нет места для разной "демократической чепухи", Третий рейх будет руководствоваться принципом фюрера, что означало установление диктатуры. Он почти ничего не говорил об экономике. Она нагоняла на Гитлера тоску, и он никогда не пытался углубить свои познания в этой области, ограничиваясь лишь обыгрыванием сумасбродных идей чудаковатого Готфрида Федера, выступавшего против "принудительного налогообложения" и "процентного (то есть ростовщического) рабства".

Гитлера интересовала лишь политическая власть, а экономика сама о себе как-нибудь позаботится.

"Государство, - утверждал он, - не имеет ничего общего с конкретной экономической концепцией или развитием... Государство является расовым организмом, а не экономической организацией... Внутренняя сила государства лишь в редких случаях совпадает с так называемым экономическим процветанием; последнее, как свидетельствуют бесчисленные примеры, очевидно, указывает на приближающийся крах государства... Пруссия с исключительной наглядностью подтверждает, что не материальные средства, а лишь идейные ценности позволяют создать государство. Только при их наличии может благоприятно развиваться экономическая жизнь. Всегда, когда в Германии отмечался политический подъем, экономические условия начинали улучшаться, и всегда, когда экономические условия становились первостепенной заботой народа, а идейные ценности отходили на второй план, государство разваливалось и вскоре возникали экономические трудности... До сих пор никогда в основе государства не лежали мирные экономические средства... Всегда сначала распадается государство, а уж за ним экономика, а не наоборот: не может быть процветающей экономики, если её не защищает и за ней не стоит могучее процветающее государство.

Но мощь и благополучие государство - это следствие их внутренней организации, крепости общих взглядов на некоторые принципиальные вопросы".

А Германия разорвана, поэтому нужно сначала восстановить идейное единство страны, а уж затем строить мощную экономику. В то же время надо понимать, что "никакая экономическая политика невозможна без меча, никакая индустриализация невозможна без применения силы".

Не считая туманных высказываний об "экономических палатах", "палатах землевладельцев" и "центральном экономическом парламенте", которые "позволят функционировать национальной экономике", Гитлер не говорил об экономических основах Третьего рейха.

Что же конкретно было осуществлено Гитлером в деле преобразования экономики Германии?

Вот как отвечает на этот вопрос Фест:

"Как вождь движения, которое возникло на основе страха буржуазии перед революцией и панических настроений, он должен был избегать всяких шагов режима, напоминающих традиционные представления о революции, в особенности стремления к огосударствлению или открыто плановому хозяйству. Но, поскольку он, по сути дела, намеревался добиться именно этого, он провозгласил под лозунгом "национального социализма" безусловное сотрудничество с государством всех и на всех уровнях, а так как всякая компетенция в какой-то момент замыкалась на нём, это означало не что иное, как отмену всякого частного экономического права при поддержании фикции его сохранения. В виде компенсации неограниченного права государства на вмешательство предприниматели получали установленный приказным порядком мир в трудовых отношениях, гарантии производства и сбыта, а позже и некоторые неопределённые надежды на насильственную экспансию национальной экономической базы. Гитлер не без цинизма и проницательности обосновал в кругу приближённых эту продиктованную краткосрочными целями концепцию, при помощи которой он обеспечил себе поддержку знающих себе цену пособников: он совсем не собирается, заявил он, истребить, как в России, слой собственников - он заставит их всеми мыслимыми средствами отдать свои способности строительству экономики.

Предприниматели, бесспорно, будут рады, что щадят их жизнь и собственность, и окажутся тем самым в подлинной зависимости. Так что ему делать - менять этот выгодный расклад, только чтобы потом отбиваться от “старых борцов” и сверхгорячих товарищей по партии, которые непрерывно напоминают о своих заслугах? Формальное обладание средствами производства - всего лишь второстепенное дело".

"Да что это значит, - приводит Фест слова Гитлера, - если я твёрдо охватил людей дисциплиной, из которой они не могут вырваться? Пусть владеют землёй и фабриками сколько им угодно. Решающий момент - то, что государство через партию распоряжается ими независимо от того, собственники они или рабочие. Понимаете, всё это уже ничего не значит. Наш социализм затрагивает гораздо более глубокий уровень. Он изменяет не внешний порядок вещей, а регулирует только отношение человека к государству. Собственность и доходы - экая важность, очень нужна нам социализация банков и фабрик. Мы социализируем людей".

Таким образом, Гитлер пошёл гораздо дальше Муссолини и Рузвельта по пути к корпоративному государству. У Муссолини корпорации были провозглашены, но не стали основой экономики. Многие положения законов Рузвельта о государственном регулировании экономики (например, положение о принудительной картелизации промышленности) были оспорены в Верховном суде США и отменены. Гитлер, формально не устраняя частной собственности, поставил предприятия и банки под государственный контроль, заставив их работать в интересах нации, как он их понимал, и нарушители этого порядка, будь они рабочими или капиталистами, даже крупными, оказывались в тюрьмах, а их банковские счета - замороженными.

"Не в последнюю очередь благодаря неидеологизированному прагматизму Гитлера была с поразительной быстротой преодолена безработица...

Решающее значение имел тот момент, что Гитлер как ни один другой политик Веймарской республики уловил психологическую сторону кризиса... понимание того, что депрессия, угнетённость и апатия обусловлены глубоко сидящими в сознании пессимистическими сомнениями в устройстве мира и что массы поэтому, как и экономика, требуют прежде всего импульсов, которые возвращают смысл происходящему. Многочисленные успокоительные высказывания в адрес предпринимателей и неизменное стремление оградить экономику от революционных встрясок начальной фазы были нацелены на то, чтобы создать сперва всеобщее настроение доверия...

Во многих случаях Гитлер брал и разработанные раньше планы... так, проект автострад, столь престижных для режима..." (Фест).

Правда, идея автобанов, как и малолитражек "Фольксваген", зародилась у него ещё во время пребывания в тюрьме.) Вообще дорожный бум в Германии 30-х годов, наряду с начатой гонкой вооружений, стал основой гитлеровского "экономического чуда". Так Гитлер понял рекомендации английского экономиста Кейнса: в целях выхода из кризиса надо перейти от политики экономии к политике затрат. Но Кейнс имел в виду затраты ради финансово-политической стабилизации в стране, а его чаще всего понимали как идеолога подготовки к войне.

Дорожное строительство во многом было вызвано к жизни приготовлением Германии к войне. Сеть автострад широтного направления была жизненно важна, потому что при угрозе войны на два фронта необходимо было обеспечить возможность быстрой переброски войск с одного театра военных действий на другой. Но первоначально строились дороги преимущественно меридионального направления, поскольку существовало опасение, что широтные магистрали могут быть использованы вторгшимся врагом. К тому же дороги "север - юг" были важны для связи морских портов с глубинными регионами страны.

Гитлер показал свою решительность и в кадровых вопросах:

"Когда президент рейхсбанка Ханс Лютер стал настаивать на дефляционной политике эмиссионного банка и отказался предоставить крупные средства на создание рабочих мест, Гитлер заставил его уйти в отставку и заменил его, опять к недовольству многочисленных сторонников, “капиталистом” и “масоном высокой степени” Яльмаром Шахтом, который обеспечил ему при помощи “мефовекселей” (векселей, выпущенных Обществом с ограниченной ответственностью для проведения изысканий в области металлургической промышленности, сокращённо МЕФО) финансирование общественных работ, а позже - прежде всего программ роста военного производства без ощутимой инфляции.

Беззастенчивее своих предшественников, но и более решительный, чем они, Гитлер множеством крупномасштабных мер раскрутил маховик производства. Обращаясь ко “всему немецкому народу”, он заявлял, что “каждый в отдельности... каждый предприниматель, каждый владелец дома, каждый деловой человек, каждое частное лицо обязаны в рамках постоянных усилий всего сообщества заботиться об обеспечении занятости”; государство включается в это дело при помощи программы, которую Гитлер охарактеризовал своим любимым словом - “гигантская”: “Мы сломим всё сопротивление и широким фронтом возьмёмся за эту задачу”, - заверил он. Государственные заказы в связи с планом строительства поселений и дорог, система стимулирования государственных и частных инвестиций, кредиты, налоговые льготы и субсидии способствовали подъёму конъюнктуры..."

Система "трудовой повинности", бывшая в Веймарской республике добровольной, превратилась в "Имперскую" и обязательную, через её "трудовые лагеря" проходила почти вся немецкая молодёжь. Эта система стала мощной производительной силой. Юноши, ранее безработные, выполнили большой объём работ по осушению болот, посадке лесов, строительству автострад или же регулированию потока рек и пр. Девушки оказывали помощь сельскому хозяйству и в сфере быта. Всё это служило наглядным выражением созидательного оптимизма режима, проявлением заразительной воли к созиданию и будущему. Она служила преодолению классовых барьеров и предармейской военной подготовке. А главное - это было средством воспитания молодых людей всех сословий в духе "народной общности". Теперь уже люди делились не на богатых и бедных, а на тех, кто за Гитлера, и на тех, кто против него (таких быстро перевоспитывали или ликвидировали, кроме "трудовых лагерей" в Германии появились и "концентрационные лагеря").

В итоге уже в 1934 году ещё при наличии трёх миллионов безработных отмечалась нехватка квалифицированных рабочих. Двумя годами позже была достигнута полная занятость.

"Начавшийся подъём позволил развернуть значительную активность в социально-политической области, которая дала немалый эффект". Гитлеровский "Имперский трудовой фронт" заменил и объединения предпринимателей, и профсоюзы и обеспечил "классовый мир" в стране (о его деятельности речь пойдёт ниже).

Во всех этих мерах, которые не только взламывали старые, окостеневшие социальные структуры, но в действительности ощутимо улучшали и материальное положение широких слоёв, не было, однако, видно подлинно нового общественно-политического "проекта". Характерно, что Гитлер обладал только концепциями завоевания власти - как внутри страны, так и за её пределами, но не завораживающим проектом нового общества. По сути дела он и не хотел изменять общество - он хотел только получить его в свои руки. Уже в 1925 году один из его собеседников отметил "его идеал - Германия, где народ организован примерно так, как армия", а позже, ближе к концу процесса захвата власти, он сам сказал, что строй Германии "отныне - это порядок в укреплённом полевом лагере".

Действительно, вся Германия стала выглядеть как страна, построенная по армейскому принципу. Ректор считался "вождём университета", предприниматель - "вождём предприятия", наряду с этим существовало огромное количество партийных вождей... В Гитлере все эти всеохватные отношения "вождь - ведомые", в которые был встроен каждый человек, находили своё псевдорелигиозное и возвышенное надо всем земным завершение, один экзальтированный член церковного совета из Тюрингии заверил даже: "В образе Адольфа Гитлера к нам пришёл Христос". Все в стране приносили клятву на верность фюреру: "Адольф Гитлер - это Германия, а Германия - это Адольф Гитлер. Кто присягает Гитлеру, присягает Германии".

Бесконечными церемониями заложения Первого камня и Первой лопаты вырытой земли на развернувшихся стройках он создал своего рода сознание мобилизации. Шумными кампаниями отмечались очередные победы у конвейера или прорывы на полях.

Всё это давало нацистам основание говорить о конце всяких классовых различий и возникновении народной общности всех, "кто трудится головой и руками", порождая у каждого гражданина чувство причастности к делам страны, что и является главным признаком тоталитарного государства. "Новый и решительный момент в фюрерском государстве состоит в том, что оно преодолевает присущее демократии деление на правителей и управляемых в единстве, в котором сливаются фюрер и его приверженцы". Вот это и есть тоталитаризм. Вся страна обретает единство в ковше переплавки.

"Особенно строго эта идея единства внедрялась в НСДАП: партия преодолела не только интернационалистскую, но и демократическую идею, она была целиком построена на принципе ответственности "каждый за каждого".

В то же время Гитлер стремится держать партию в стороне от воздействия на правительственные дела. НСДАП не обладала политическим приматом перед государством; единство реализовалось лишь в личности Гитлера, который и далее в значительной степени удерживал в своих руках нити зачастую раздробленных компетенций.

Несмотря на то что нацистская партия провозглашалась "социалистической", Гитлер еще более туманно писал о "социализме", каким он представлял его себе в новой Германии. И это неудивительно если учесть данное Гитлером определение "социалиста":

"Тот, кто готов рассматривать цели нации как свои собственные в той мере, когда для него нет более высокого идеала, чем благосостояние нации; тот, кто понимает наш государственный гимн “Германия превыше всего” в том смысле, что для него нет в мире ничего выше его Германии, народа и земли, тот является социалистом".

Гитлер внимательно следил за опытом строительства социализма в СССР. Он даже заявлял, что предпосылкой проведения политики расширения жизненного пространства должен был стать "четырёхлетний план" по образцу Советской России. Но на прямую национализацию предприятий он так и не пошёл, и это дало Фесту основание утверждать, что, по сути, в Германии остался налицо капиталистический строй, только он был многократно завален и искажён до неузнаваемости авторитарными командными структурами. Это, конечно, не так. Гитлер сделал несколько шагов по пути к построению корпоративного государства, в плане контроля над крупным капиталом и подчинения его деятельности целям государства он, как уже отмечалось, пошёл дальше, чем Муссолини в Италии и Рузвельт в США. Однако и в Италии, и в США органы государственного регулирования экономики возникли под давлением трудящихся, а в Германии они были навязаны властью "сверху", при молчании "низов", исключительно в интересах подготовки к войне. Из-за незавершённости корпоративного государства Гитлер так и не смог в такой степени сконцентрировать все ресурсы страны для решения общенациональных задач, как это было сделано в СССР. О такой концентрации усилий, которая была осуществлена в 1939 - 1941 годы в СССР и превратила всю страну в единый цех по производству вооружения, немцы не могли и мечтать. Нацистское фюрерское государство осталось полутоталитарным и полукорпоративным.

Это и не удивительно. Ведь главное для Гитлера - не экономика и не социальное устройство государства, а создание новой породы людей, расы арийских господ. Он писал:

"Кто видит в национал-социализме только политическое движение, тот почти ничего не знает о нём. Это - ещё большее, нежели религия, это - воля к сотворению нового человека".

"Если мы хотим создать фактор силы, то тогда нам нужны единство, авторитет и дисциплина. Мы никогда не должны руководствоваться мыслью о создании некой армии политиков - нужна армия солдат нового мировоззрения".

А это означало переделку целого народа, превращение бюргеров в "идейных солдат", потому что "то, что мы сегодня имеем, это уже марксистские людские массы, а не немецкий народ".

Идеалом Гитлера был мир античности - Афины, в особенности Спарта, в которой он видел "наиболее чистую форму расового государства в истории мира". А этот идеал в XX веке был уже принципиально недостижим.

И всё же то, что произошло в Германии после прихода Гитлера к власти, в мире окрестили "экономическим чудом".

"Страна ещё недавно была в самом жалком состоянии, её казавшееся безвыходным отчаянное национальное и социальное положение, похоже, соединяло в себе все кризисы и беды времени - и вдруг ею восхищаются как примером...

Приезжали делегации со всех концов света и изучали мероприятия Германии по достижению экономического подъёма, устранению безработицы и обширную систему социальных достижений: улучшение условий труда, питание в заводских столовых и обеспечение жильём на основе дотаций государства, сооружение спортивных площадок, парков, детских садов, соревнование между предприятиями, конкурсы на звание лучшего по профессии, систему поездок в отпуск на судах организации "Сила через радость", и дома отдыха для рабочих.

Проект четырёхкилометровой массовой гостиницы на острове Рюген, который для быстрой доставки десятков тысяч гостей предусматривал собственную сеть метро, получил главную премию на парижской Всемирной выставке 1937 года"...

К.Я.Буркхардт восславил в письме к Гитлеру "строительство автострад и систему трудовой повинности, как достойные гётевского Фауста". (Гитлера вообще отличала тяга к возведению огромных сооружений, как и мыслить космическими масштабами.)

Почему немцы не боролись против нацизма

Сразу после прихода Гитлера к власти в Германии было немало его противников, однако вскоре от сопротивления его режиму не осталось и заметных следов. И дело было не только в решительном и жестоком насильственном подавлении любой попытке сопротивления, но и в той социальной политике, которую выработал нацизм. По этому вопросу есть обширная литература, наиболее интересны следующие исследования:

C.W.Guillebaud. The social policy of nazi Germany. Cambridge, 1941.

E.B.Ashton. The Fascist. His State and his Mind. Putnan, 1937.

Mason. Sozial Politik im Dritten Reich. Wiesbaden, 1978.

Aycoberry. The social history of the Third Reich. New York, 2000.

Кратко изложу некоторые их положения.

Примечательно, что в первой из названных работ отмечается, что сразу после захвата власти нацистами некоторые лидеры партии склонялись к "идее установления полностью корпоративного государства", но затем было решено сохранить существующие структуры, реорганизовав их так, чтобы поставить под полный контроль со стороны государства. При этом вслед за роспуском профсоюзов, руководствовавшихся теорией классовой борьбы, были распущены и объединения предпринимателей, цель которых заключалась в противостоянии требованиям рабочих о повышении зарплаты и улучшении условий труда.

В первой же статье принятого нацистами закона об организации национального труда устанавливалось, что на каждом предприятии с числом работников свыше 20 вводится система "фюрер - ведомые". Обе стороны должны работать совместно ради повышения производительности на общее благо Народа и Государства. Руководитель предприятия вправе принимать решения о его работе, но при этом обязан заботиться о благосостоянии работников. Работники обязаны работать совместно с руководителем в духе солидарности. Предприятие - это целостное образование и в то же время клеточка национальной экономики. Поэтому руководитель предприятия - это не хозяин, который может вести производство так, как он желает, поскольку он - владелец капитала или средств производства. Он лишь наделён теми полномочиями от государства, которые необходимы для функционирования предприятия. И для руководителя, и для работников общее благо должно стоять выше индивидуального.

На всех предприятиях были созданы "советы доверия" (вместо прежних "рабочих советов"), включающие как руководителей, так и представителей работников. Спорные вопросы передавались на рассмотрение специальных правительственных чиновников. Правительство регулировало время работы, размер оплаты труда, продолжительность оплачиваемых выходных дней и отпусков, причём учитывались особенности каждого предприятия, но так, чтобы это не привело к хаосу в стране.

Упоминавшийся выше Трудовой фронт, заменивший профсоюзы (и унаследовавший их собственность) не был частью государственных структур и не подчинялся министру труда. Он был специальным органом, созданным партией для организации трудящихся в соответствии с целями нацизма. Членство в нём формально было добровольным, однако редко кто пренебрегал им. Члены платили ежемесячные взносы. А поскольку Фронт насчитывал 25 миллионов членов, то с учётом прежней профсоюзной собственности он обладал весьма большими финансовыми ресурсами.

"Чтобы не прослыть реакционным, режим старался уравновесить реализацию своих строгих представлений о порядке, которые выразились, например, в отмене права на забастовку или создании единых государственных профсоюзов, - “Германского трудового фронта”, примирительными проявлениями своего хорошего отношения к рабочим. Функционеры Трудового фронта при необходимости оказывали давление на предпринимателей, чтобы они шли навстречу законным требованиям работников.

Проводились обследования условий труда на предприятиях и при необходимости предписывались предпринимателям меры по улучшению освещения, вентиляции, обеспечению чистоты на производстве и в быту. Но особое внимание уделялось мерам по повышению производительности труда и эффективности производства. Устраивались соревнования как между предприятиями, так и между работниками, победители получали дипломы, ценные подарки и весомые денежные премии, часть этих средств шла на жилищное строительство. Работники, поставившие рекорды в своей профессии, получали звание Reichssieger (аналоги известного нам “стахановца”), на их примерах воспитывалась трудовая смена. Такие кампании охватывали не только промышленных рабочих, но и ремесленников, рабочих-надомников и крестьян.

Нацисты провозгласили “право на труд” для каждого немца, но вместе с тем и всеобщую обязанность трудиться, в том числе и в том месте и по той специальности, какая в данное время необходима государству. Так, в 1938 году были развёрнуты работы по сооружению укреплений на “линии Зигфрида”, и сотни тысяч работников надолго отправились в западные районы страны. Таким образом, идея “трудовых армий” наиболее яркое воплощение получила именно в нацистской Германии. Трудящиеся за свою веру в нацистские идеалы лишались права на свободный выбор профессии, места работы и проживания.

Когда требовалось, чтобы работники мирились с теми недостатками на производстве, которые в данный момент было трудно устранить, функционеры Трудового фронта вели разъяснительную работу, говоря о патриотическом долге, о необходимости напрячь все силы нации для подготовки к справедливой войне за возвращение германских земель и пр. (лозунг “пушки вместо масла”).

Чтобы отвлечь трудящихся от острых социальных вопросов, нацисты проводили свой вариант политики “хлеба и зрелищ”, уделяя много внимания организации досуга, развлечениям и спорту. Ежегодно в праздничные туристические поездки за счёт Трудового фронта отправлялись более 6 миллионов человек, из них сотни тысяч - на специально построенных судах по Балтике и Средиземноморью. Примечательно, что часто предпочтение отдавалось бывшим коммунистам, чтобы они убедились в преимуществах нацистского режима. Миллионы участвовали в спортивных секциях, государство содержало тысячи оплачиваемых тренеров. Устраивались спортивные праздники, художественные выставки, дни народных танцев, различные курсы, организовывая людей, и наряду со своими очевидными задачами давать “силу через радость” или утверждать “красоту труда”, выполняя также функции контроля и успокоения... (вспомним итальянские организации “Допо лаворо” — М.А.). Работали тысячи кружков художественной самодеятельности, народных театров, фольклорных коллективов и т.д.

Национал-социализм претворил в жизнь некоторые невыполненные постулаты демократической революции..."

Так, 1 мая был объявлен праздником - Национальным Днём труда.

Такая демагогическая политика стала, по словам Феста, решающей предпосылкой успеха жёсткой социальной политики Третьего рейха.

"Утрата свободы и социальной самодеятельности, контроль на каждом шагу, заметное сокращение приходящейся на них доли в растущем валовом национальном продукте - всё это мало волновало рабочих; а идеологическими лозунгами их можно было завоевать ещё меньше, чем буржуазию. Главным было чувство восстановленной социальной уверенности после травмирующих лет страха и депрессии. Это чувство перекрывало всё; оно заглушало распространённую поначалу весьма широко склонность к сопротивлению, мобилизовало волю трудиться с высокой отдачей и существенным образом создавало ту картину социального умиротворения, на которую с окрепшей самоуверенностью ссылались новые властители: классовая борьба была не только табу и под запретом, от неё в значительной мере отказались сами её участники. Вместе с тем режим умел продемонстрировать, что он не был господством одного слоя над всеми остальными, в тех шансах роста, которые он давал каждому, он на самом деле проявлял внеклассовый характер. А то, что всё же оставалось от сознания социальной дистанции, сглаживалось политическим давлением, которому подвергались все: предприниматели, рабочие, служащие, крестьяне".

Сводить успех нацистской социальной политики к чувству "социальной уверенности", укрепившемся в немцах, неверно. Не меньшее значение в глазах педантичных немцев имело ощущение порядка, выразителями которого стали нацисты. Демократия насаждала хаос и неопределённость, оскорблявшие немцев сами по себе; поэтому, когда нацисты восстановили дисциплину, иерархию и чёткость во всём, немцы, несомненно, восприняли это как то, что к власти пришли "наши люди".

Борьба с безработицей была поставлена как одна из важнейших задач первого четырёхлетнего плана, разработанного в мае 1934 года. За счёт кредитов Центрального банка было развёрнуто строительство железных и автомобильных дорог, каналов, жилья, промышленных предприятий. Женщинам, занятым на производстве, было предложено заняться домашним хозяйством и воспитанием детей (в соответствии с нацистским лозунгом "Kirche, Kinder, Kuche" - "церковь, дети, кухня"), чтобы освободить рабочие места для безработных мужчин. За это женщинам были назначены пособия и субсидии на приобретение жилья. Широко практиковались общественные и "вспомогательные" работы, плата за которые была ниже, чем на предприятиях, но выше пособия по безработице. Порой продолжительность рабочего дня сокращалась, чтобы на предприятии можно было организовать больше рабочих смен.

Управление сельским хозяйством было централизовано. Разорительные для крестьян низкие цены на сельскохозяйственную продукцию были один раз повышены до уровня, обеспечивающего рентабельность производства, а затем поддерживались в течение года на неизменном уровне, чтобы обеспечить независимость аграрного сектора от колебаний конъюнктуры мирового рынка. По одним видам ресурсов страна должна была обеспечить себя полностью, по другим накапливались запасы за счёт внешней торговли. Развернулось производство эрзацев, синтетического бензина и пр. В итоге рост экономики обеспечил полную занятость.

Фермы определённого размера были объявлены наследственными, не подлежащими ни продаже, ни разделу. Все эти меры обеспечили Гитлеру поддержку со стороны крестьянства.

К этому времени был обеспечен достигнут высокий уровень социального обеспечения работников - страхование жизни, пенсии, пособия матерям и детям и пр.

Таким образом, нацисты привлекали трудящихся на свою сторону как заметным повышением уровня жизни и социальной защищённости, так и обещаниями восстановления величия и процветания страны, а также перспективой превращения каждого немца в потенциального рабовладельца, когда Германия установит своё господство над народами "низших рас". А тех, на кого не действовало "промывание мозгов", ждали тюрьма или концлагерь.

Как отмечал в своей книге "Крах и возрождение Германии" (М., 2000) немецкий исследователь Оскар Ференбах, "ощущение постоянного улучшения жизни подавляло в душе немцев любые сомнения. Никогда ещё во главе германского государства не стоял человек, пользующийся таким беспредельным авторитетом... Народ славил его (Гитлера) с каким-то безотчётным воодушевлением". Если же на каком-то участке строительства нацистского государства дело не ладилось или ущемлялись интересы трудящихся, то этому находилось простое объяснение: фюрер действует правильно, а вот его окружение и исполнительный аппарат подчас оказываются не на высоте поставленных им задач.

Трудящиеся Германии, весь её народ продали свои коренные интересы за чечевичную похлёбку и гороховую колбасу плюс обещание стать господами над низшими расами. А расплачиваться за это им пришлось жизнями миллионов немцев и будущим своей нации.

Забегая несколько вперёд, отмечу, что и население всех оккупированных нацистами стран Европы оказалось не на высоте положения. У нас много говорят о движении сопротивления, умалчивая, что в нём участвовало незначительное меньшинство. А большинство смирилось с оккупацией. Дания и Голландия поставляли немцам продовольствие, Чехословакия производила великолепную военную технику и т.д. Значит, вся Европа воевала на стороне фашизма.

Воспитание молодёжи

Особую заботу у Гитлера вызывало молодёжное движение НСДАП - гитлерюгенд. Он считал: кто владеет умами молодёжи, тому принадлежит будущее. Юноши должны быть "быстрые, как борзые, и твёрдые, как крупповская сталь".

Молодёжь при республике больше всего страдала от безработицы, невостребованности и нищеты. Гитлер открыл им дорогу и на предприятия и стройки, и на спортплощадки и стадионы. Апогеем культа молодости стала Берлинская олимпиада 1936 года.

С десятилетнего возраста мальчики приучались ходить строем, одетые в униформу, у них были свои командиры, их ограждали от влияния родителей и воспитывали из них хорошо отлаженных роботов-убийц.

Вот какую клятву давали вступавшие в гитлерюгенд:

"В присутствии этого знамени цвета крови, олицетворяющего фюрера, я клянусь посвятить всю мою энергию и силу спасителю нашей страны Адольфу Гитлеру. Я готов отдать жизнь за него, и помоги мне в этом Господь Бог. Хайль Гитлер!"

А вот что полагалось говорить в молитве на ночь: "Фюрер, мой фюрер, данный мне Богом. Спаси и сохрани мою жизнь, как ты спас Германию. Спасибо тебе за хлеб, что ты даёшь мне каждый день. Будь со мной всегда, не покидай меня, мой фюрер, моя вера, млй свет в ночи. Хайль Гитлер!" По сути, это нацистская переделка христианской молитвы "Отче наш".

Один из бывших членов гитлерюгенда, доживший до наших дней, утверждает: "Какие-то вещи, что вколотили в тебя в гитлерюгенде, остаются навсегда". Известно, что уже в мае 1945 года, когда даже части СС сдавались в плен, отряды 14 - 15-летних мальчиков продолжали сражаться насмерть, до последнего патрона. И даже когда уже шёл Нюрнбергский процесс над нацистскими военными преступникам, возле города действовали группы молодых гитлеровцев, мечтавших освободить обвиняемых.

Вторая мировая война

Гитлер последовательно осуществлял свою программу, изложенную в "Моей борьбе". Ввод войск в демилитаризованную Рейнскую область, присоединение Австрии, требование возвращения Судетской области, Мюнхенский сговор Германии, Италии, Англии и Франции, отдавший Гитлеру сначала Судеты, а затем и всю Чехословакию, - всё это Англия и Франция терпели, рассчитывая, что агрессию удастся направить на восток, против СССР.

Действительно, Гитлер заверял страны Запада, что его цель - завоевание "жизненного пространства" в России. Но для этого ему нужно сначала собрать всех немцев в одном государстве.

"Лишь после того, как границы империи будут включать всех до единого немца и не будет возможности обеспечить пропитание народа, возникнет моральное право на захват чужой земли. Тогда плуг превратится в меч, а из слёз войны произрастёт насущный хлеб для потомства".

Первоначально завоевания шли под лозунгом: "Одна нация, один народ, одна страна, один фюрер".

Правда, Гитлер питал недружественные чувства и к странам Запада, навязавшие Германии унизительный Версальский мир. Но он считал возможным лишь нейтрализовать или, в худшем случае, наказать Францию, однако в отношении Англии он был готов на уступки по всем спорным вопросам.

Но почему Гитлер напал на Польшу? Ведь главная цель его агрессии - Советская Россия. А Польша всегда была противницей России, она сама готова была развязать войну против СССР, и в 20-е - первую половину 30-х годов советское руководство именно её считало нашим главным вероятным противником. Казалось бы Гитлер должен был бы вступить в союз с Польшей и вместе с ней нанести удар по СССР. К тем дивизиям, которые были к осени 1939 года у Германии, могли бы присоединиться соединения польской армии, довольно многочисленные и неплохо вооружённые. А наша Красная Армия в 1939 году была много слабее, чем в 1941-м, причём современное вооружение и не поступало ёщё в её войска. Пообещал бы (или отдал бы временно) Гитлер Польше Правобережную Украину, чтобы осуществить мечту панов о создании империи "от можа до можа", и без помех со стороны стран Запада завоёвывал бы Россию.

Но Гитлер заключил пакт о ненападении с СССР и напал на Польшу, что послужило началом второй мировой войны, которой ни одна сторона не хотела и к которой не готовилась. Почему?

Гитлер уверял, что лишь глубокое разочарование поведением Англии побудило его к пакту с СССР. И война началась.

Да, Гитлер не понимал степени английского лицемерия, но об этом чуть позже. Польша была разгромлена за несколько недель, СССР получил возможность включить в свой состав Западную Белоруссию и Западную Украину, Литву, Латвию и Эстонию, Карельский перешеек, Бесарабию и Северную Буковину, тем самым отодвинув свои границы на запад. Но нападать на СССР, имея в тылу Англию и Францию, объявившие войну Германии, Гитлер не решался. Весь мир ожидал (и советское руководство на это рассчитывало), что в случае нападения Германии на Францию, располагавшую сильнейшей армией на европейском континенте, там развернутся длительные и кровопролитные бои. Но Франция быстро сдалась на милость победителя. По крайней мере одна мечта Гитлера сбылась: он продиктовал Франции унизительные условия мира в том самом вагоне, в котором в своё время страны-победители продиктовали Германии унизительный Версальский договор.

В районе Дюнкерка немцы могли бы уничтожить английский экспедиционный корпус, но они позволили ему эвакуироваться на Британские острова. В этот момент, когда немецкая армия стояла на берегах Ламанша и Па-де-Кале, а Англия оставалась практически безоружной, Гитлер так и не начал уже спланированную операцию по высадке десанта в Англию. Почему?

Свет на эту загадку могли бы пролить документы, связанные с миссией Гесса, который вылетел на самолёте в Англию, видимо, чтобы склонить её правительство к заключению мира. Но английские власти продлили срок сохранения этих документов в тайне, очевидно, потому, что уж больно стыдно выставлять на всеобщее обозрение свидетельства своего вероломства.

Англия всегда вызывала восхищение Гитлера тем, что она смогла объединить в себе национальную сплочённость, сознание нации господ и умение мыслить широкими категориями - в противоположность немецкому космополитизму, робости и узколобости. Гитлер считал, что англичане - арийцы, как и немцы. Именно поэтому он не воспользовался и другой возможностью поставить Англию на колени - объявить населению английских колоний, что они свободны, и оказать им помощь вооружением: нельзя помогать низшим расам в их борьбе против высшей.

Тайные контакты Гитлера с английскими властями вселяли в него уверенность в том, что ему удастся договориться с Англией, пережившей шок от молниеносного разгрома Франции немцами, о мирном разделе сфер влияния. Английская сторона старалась поддерживать в нём эту уверенность, тогда как в действительности её целью было устранение Германии как главного конкурента в Европе. Англичанам нужно было лишь выиграть время для того, что раскрутить маховик производства вооружений и обезопасить себя от немецкого вторжения на острова. К тому же к власти в Англии пришёл Уинстон Черчилль, не склонный к миру с Гитлером, хотя Гитлер и предсказывал, что в случае войны с Германией Британская империя распадётся. Гитлер в оценке перспектив сближения с Англией ошибся так же, как ошибаются "русские патриоты", считающие русских и украинцев одним народом или по крайней мере народами-братьями.

Так Гитлер бездарно упустил возможность захвата Англии, который мог бы повернуть ход мировой истории. (А впоследствии англичане на один день опоздали с вторжением в Норвегию, что также могло бы изменить ход войны.) А когда выяснилось, что десант в Англию стал слишком рискованным делом, Гитлеру не оставалось ничего другого, кроме как напасть на СССР, получив войну на два фронта.

Роковой шаг - война против СССР

22 июня 1041 года навеки останется днём величайшей трагедии в истории Отечества, так же как 9 мая 1945-го - днём величайшего его триумфа.

Сталин знал, что война неизбежна и начнётся скоро, но знал также и то, что СССР к ней не готов, к заверениям военных руководителей, будто Красная Армия способна в случае нападения врага нанести сокрушительный удар по агрессору, относился несколько скептически. Перед ним стояли две важнейшие задачи: оттянуть, насколько возможно, начало войны и не допустить образования единого фронта капиталистических стран против СССР. Вторую задачу он выполнил на удивление мастерски, что впоследствии вынужден был признать даже Черчилль. Решить первую задачу ему удалось лишь частично. На мой взгляд, советская дипломатия допустила тут серьёзную ошибку.

Расколоть потенциально возможный единый фронт врагов против СССР можно было одним из двух путей: либо образовать союз с Англией и Францией против Германии, либо заключить пакт о ненападении с Германией, если выяснится, что та намерена начать войну против Англии и Франции. Испробовав первый путь и убедившись, что Англия и Франция настоящего союза с нашей страной не хотят, Сталин принял предложение Гитлера и 23 августа 1939 года в ходе визита Риббентропа в Москву заключил пакт о ненападении с Германией.

Однако в ходе дальнейших переговоров в Берлине, где, по сути, шла речь о разграничении сфер влияния, Молотов озвучил позицию советской стороны, заявив о наших претензиях, в том числе на Румынию. Но Румыния имела для Германии первостепенное стратегическое значение, это был для немцев единственный источник нефти, без которой никакая война невозможна. Гитлер понял, что СССР, даже если бы и согласился присоединиться к антикоминтерновскому пакту (принципиальное согласие Москвы рассмотреть этот вопрос было получено), всё равно останется врагом Германии. И хотя Сталин попенял Молотову на проявленную в Берлине негибкость, дело было сделано.

К тому же Сталин 5 мая 1941 года на закрытом собрании военных прямо заявил, что война начнётся в самом скором времени, и это было немцам известно. Руководство Генштаба РККА даже попыталось разработать план превентивного удара по концентрирующимся на нашей границе немецким войскам, но Сталин счёл его безрассудным. Вообще на вооружении Красной Армии оставалась концепция наступательной войны, разрабатывавшаяся ещё Тухачевским, войска к оборонительным сражениям, а страну к обороне не готовили. Во введении к настоящей книге уже было показано: как ни готовился СССР к войне, она оказалась для нас неожиданной и пошла совсем не так, как планировали руководители страны и военачальники.

Гитлер в своё оправдание говорил, что напал на СССР из опасения, что Сталин может его опередить. В быстром разгроме СССР он не сомневался и сумел убедить в этом даже своих генералов, всегда опасавшихся войны на два фронта. В его представлении рисовались радужные перспективы: несколько недель триумфального марша по полям России - и будет завоёвано огромное пространство на востоке, после чего неизбежно покорится Англия и пойдёт на уступки Америка, и его станет славить весь мир. Пока немецким войска можно будет остановиться на линии Волга - Архангельск, но если Сталин успеет убежать на восток, то вермахт прорвётся через Урал и настигнет беглеца, где бы он ни пытался укрыться. (Ненавидя марксизм и советский строй, Гитлер в кругу приближённых не раз восхищался Сталиным, считая его единственным равным ему самому политиком всемирно-исторического масштаба.) С советским раем для евреев будет покончено, большинство "славянских недочеловеков" надо будет истребить, а остальных превратить в рабов нации господ.

Однако сопротивление, какое встретили немецкие захватчики на советской земле, понемногу отрезвляло Гитлера. Это сопротивление нарастало по мере того, как наша армия и весь народ преодолели шок первых поражений и осознали, что немцы ведут против нас войну на уничтожение.

В ходе войны Германия, на которую работали почти все ресурсы Европы, год от года становилась слабее, а СССР, несмотря на колоссальные потери территории, производственных мощностей, жизней солдат и офицеров и мирного населения, - всё сильнее. И дело тут не только в соотношении ресурсов.

При всём величии подвига советского народа, осуществившего сталинский план индустриализации, наша страна вступила в войну, оставаясь во многом ещё крестьянской страной. Многие красноармейцы, призванные в армию из сельской местности, впервые в жизни увидели паровоз, когда прибыли на станцию отправления. Даже профессия шофёра или тракториста была относительно редкой, тогда как в Германии в индустриальную деятельность уже давно были вовлечены широкие слои населения, прошла уже массовая автомобилизация страны.

Во время войны почти все советские мужчины, способные носить оружие, были призваны в армию, их места на производстве заняли женщины, пенсионеры, подростки, которым пришлось на ходу осваивать рабочие профессии. Почти всё трудоспособное население страны прошло через школу индустриального производства, что означало его подъём на более высокую ступень развития.

Скажу два слова о той загадке, о которой говорилось в предыдущей главе. Когда 7 декабря 1941 года японская авиация совершила налёт на главную базу американского Тихоокеанского флота в Пёрл-Харборе и США вступили в войну с Японией, Гитлер через четыре дня объявил войну США, хотя ситуация его к этому не обязывала. Почему он это сделал?

Напомню, что контрнаступление советских войск под Москвой началось 6 декабря и увенчалось крупным успехом. Гитлер и до того в глубине души сознавал, что война им проиграна, а поражение немцев под Москвой превратила это осознание почти в уверенность. Немецкий исследователь Себастиан Хаффнер в своей книге "Самоубийство Германской империи" (М., 1972) именно этим объясняет и объявление Гитлером войны США (что было последней его значительной инициативой) как "зов о помощи". Гитлер как бы призвал Запад (а решающую роль тут могли сыграть только американцы): "приходите скорее, пока нас не оккупировали русские".

Война против СССР была Гитлером проиграна ещё до того, как он её начал. 9 мая в её истории была поставлена последняя точка. Гитлер не захотел увидеть её конца и 30 апреля покончил с собой. Как сказал в связи с этим Сталин, "доигрался, подлец!"

Сталин прав был и в главной оценке итогов войны: победил тоталитарный (хотя в этом отношении ещё несовершенный) советский государственный и общественный строй, оказавшийся гораздо более высокой ступенью развития, чем полукорпоративный, полутоталитарный строй гитлеровской Германии.

Закономерный крах

Даже осознав, что война проиграна, Гитлер вёл себя как отчаянный игрок. До этого ему всёгда везло. Много раз он оказывался на грани ухода в политическое небытие. На него более 50 раз устраивали покушения, но судьба его хранила. И в этой проигрышной ситуации его не оставляла надежда на благоприятный поворот судьбы. Если произойдёт раскол антигитлеровской коалиции, то для него появится шанс на заключение сепаратного мира. Обращаясь к общественности Запада, он заявлял: "Я не собирался вести войну, а хотел построить своё социальное государство высочайшей культуры".

Гитлер всегда выставлял себя радетелем за немецкий народ, обеспечивающим для своих соотечественников "жизненное пространство". Однако даже тогда, когда стало очевидным, что война безнадёжно проиграна, он продолжал посылать на смерть не только солдат, но и подростков из гитлерюгенда. Оказывается, ему нужен был не тот немецкий народ, который реально существовал, а тот великий народ, который он рисовал в своём воображении. Он разделял убеждение Муссолини: "Чтобы сделать народ великим, надо послать его в бой - если потребуют обстоятельства, даже пинками в задницу". Но Гитлер превзошёл дуче в своём презрении к собственному народу, который, по его убеждению, оказался недостойным своего фюрера. В конце войны он даже заявил: нет никакой необходимости заботиться об основах, которые нужны немецкому народу для его дальнейшей примитивнейшей жизни, ибо, по словам Гитлера, "он оказался более слабым, и будущее принадлежит тогда исключительно более сильному восточному соседу". Как утверждали последние собеседники Гитлера, "он бы тогда по немецкому народу и слезинки не проронил".

Так Гитлер вынужден был признать, что славянские "унтерменши" оказались более близкими к "расе господ", какой он себе её представлял, чем "арийская нордическая раса". Гитлер был гением разрушения, не способным к созиданию.

Ныне господствует мнение, что крах и позорный конец Гитлера вполне закономерны. Но это не факт. Гитлер, как самоуверенный недоучка, недооценил возможности ракетно-ядерного оружия. В отношении ракет он свой промах частично исправил, а к созданию атомной бомбы приступил слишком поздно. Но представим себе, что Гитлеру удалось бы первым создать её, как бы повернулась история? Вот о чём не следует забывать народам, победившим нацизм. Даже когда был создан истребитель "Мессершмит" с самыми лучшими на тот момент лётными характеристиками, Гитлер не воспользовался этим преимуществом, а спросил конструктора, может ли этот самолёт брать на борт тяжёлую бомбу. У конструктора не хватило смелости отстоять своё детище и возразить фюреру, и он ответил утвердительно. Началась переделка самолёта, на что ушло драгоценное время, и получившаяся машина была и не лучшим истребителем, и не лучшим бомбардировщиком.

Нацисты уверяли, что в случае их поражения в Германии начнётся партизанская война. На деле с гибелью Гитлера исчез и нацизм, все члены НСДАП заявляли, что они лишь выполняли приказы фюрера. Единственными несгибаемыми гитлеровцами оказались те подростки - вервольфовцы, банды, которые, как уже было сказано выше, ещё долго обретались вокруг Нюрнберга, намереваясь освободить судимых там Международным трибуналом главных немецких военных преступников.

Нацизм был последней "национальной идеей" давно духовно умершей Западной Европы. С тех пор Европа - это смердящий труп, живущий лишь жаждой "окончательного решения русского вопроса", уничтожения России. Это естественная реакция умирающей культуры к культуре восходящей.

Послевоенная объединённая Германия стала ядром антироссийских сил объединённой же Европы. Но вытекающие из этого следствия мы рассмотрим в главе, посвящённой современной Европе в целом.


ОГЛАВЛЕНИЕ ДАЛЬШЕ