Здесь всё про гостиничный комплекс Богатырь цены, и многое другое.

Глава 2

ИСТОРИЧЕСКАЯ МИССИЯ БЕНИТО МУССОЛИНИ

Яркая звезда - ответ на вызов эпохи

Бенито Муссолини (1883 - 1945), выходец из "низов" (сын деревенского кузнеца и учительницы), стал диктатором Италии и лидером одного из определяющих политических движений в мире 20 - 40-х годов XX века. Долгие годы он был кумиром миллионов, многие почитали его как Бога или, по крайней мере, как посланца Провидения. Им восхищались политики, художники и интеллектуалы мирового уровня. Ему воздавали хвалу Черчилль и Рузвельт, римский папа Пий XII, поэт д,Аннунцио и дирижёр Тосканини. Но связь с немецким национал-социализмом и лично с Гитлером, обусловленная не общностью идеологии, а неблагоприятным для Италии стечением обстоятельств, повисла тяжёлой гирей на его ногах. Она привела его к гибели и к зачислению в ряды врагов человечества, сделала символом позора и надолго увлекла в пучину забвения. И лишь спустя десятилетия он вновь стал объектом пристального внимания со стороны историков и политиков. О нём сейчас уже существует богатая литература на многих языках мира. В частности, на русском языке вышли книги:

Ильинский М.М. Жизнь и смерть Бенито Муссолини (М., 2000); Белоусов Л.С. Муссолини. Диктатура и демагогия (М., 1993); Мэк Смит Д. Муссолини (М., Нью-Йорк, 1995); Ридли Дж. Муссолини (М., 1999); Хибберт К. Бенито Муссолини (М., 2001). Изданы и главный труд самого Муссолини "Доктрина фашизма", и часть его мемуаров.

Как бы ни относиться к Муссолини, он вошёл во всемирную историю как основоположник фашизма - нового учения об обществе, которое быстро укоренилось в Италии и стало распространяться по миру как некий "третий путь" между капитализмом и космополитическим (интернациональным) коммунизмом. Он создал и первое в мире корпоративное государство, ставшее в той или иной мере образцом для ряда ведущих мировых держав в 20 - 30-е годы XX века. В ряде серьёзных исследований убедительно показано, что итальянский фашизм - это одно, а гитлеризм - совсем другое.

Сам Муссолини мнил себя пророком, спасителем Отечества, призванным возродить его величие и славу. Во время мюнхенского сговора, решившего печальную участь Чехословакии, он чувствовал себя вершителем судеб Европы. Но, как и все те, кто самочинно возлагает на себя миссию пророка, заблуждался, и это дорого ему обошлось.

Муссолини с гордостью говорил, что он сотворил себя сам. Да, он, выходец из самых низов, получил диплом учителя. Стремясь избежать мобилизации в армию, он эмигрировал в Швейцарию, где ему пришлось зарабатывать на жизнь, трудясь то каменщиком, то чернорабочим. Порой он голодал, ночевал на улице, под мостом, в картонных коробках. Его сажали в тюрьму, высылали из страны. Пробовал он себя и на поприще журналистики. Но он много читал, а встреча с Анжеликой Балабановой, одной из близких знакомых российского эмигранта Ленина, проживавшего тогда в Швейцарии, сыграла не последнюю роль в становлении Муссолини как сторонника социализма. Поэтому, вернувшись в Италию, он начал свою политическую карьеру в рядах Итальянской социалистической партии (из которой он был исключён в 1914 году).

В армии ему всё же послужить пришлось. Но во время учений взорвался миномёт, четверо солдат были убиты на месте, пятый - Муссолини - получил более сорока осколков. Так что и солдатское житьё-бытьё было ему знакомо не по чужим рассказам.

Но не только сам Муссолини ковал свою судьбу. Обстановка в мире после первой мировой войны требовала появления таких деятелей, которые были бы способны создать условия для проведения назревших общественных преобразований - завершения перехода от классического капитализма свободной конкуренции к монополистическому капитализму и империализму, но без новых революционных потрясений.

После первой мировой войны почти во всех воевавших странах ненависть широких народных масс к тем, кто развязал эту недавнюю бойню, разруха, безработица, резкое падение жизненного уровня привели к возникновению революционной ситуации. Лозунг "Сделать, как в России!" повсюду становился знаменем миллионов трудящихся. Пример России показывал правящим классам Европы, чем может для них обернуться попытка насильственного подавления недовольства обездоленных.

Правящей элите Европы нужно было найти таких деятелей, которые могли бы оседлать революционное рабоче-крестьянское движение, ввести его в приемлемые рамки и ценой минимальных потерь для крупного капитала обеспечить хотя бы на несколько лет политическую стабильность в обществе.

И такие деятели появились. В Италии эта роль выпала на долю Муссолини, создавшего в 1919 году Фашистскую партию (то есть "Партию боевых друзей", "Партию товарищей").

Но почему именно он? Потому, что он был не просто голосом фронтовиков, а и выдающимся оратором, который в своей речи или статье был способен соединить доходчивость и пафос, воодушевляя слушателей, ибо сам искренне верил в справедливость того, что он говорил и писал. Муссолини верил, что только созданное им учение и организованная им партия приведут Италию к расцвету. Он мог вчера говорить одно, завтра другое, но и то и другое одинаково искренне. В моральном отношении (как, впрочем, и в бытовом) он не был образцом и сам признавался, что испытывает отвращение к нравственности. Он был демагог, носитель множества пороков. Однако авантюризм сочетался у него с трезвым расчётом, романтизм - с прагматизмом.

Главное же - в том, что он великолепно чувствовал настроение и ожидания тех, к кому обращался. Он умел показать себя "своими парнем", но стоящим выше слушателей и читателей, то есть бывшим как бы их мозгом, и направить их чувства, а когда надо - и действия в нужное для него русло.

Балабанова впоследствии упрекала Муссолини в том, что его "социализм" основан не на сострадании к угнетённым, а на стремлении стать их вожаком и захватить власть, на желании радикально изменить своё положение в обществе и отомстить тем, кто жил лучше него. Общаясь с рабочими, он не желал вновь стать одним из них, а хватался за любую "интеллектуальную" работу. Но, думается, вряд ли среди лидеров революционных движений мы найдём ангелов. Ни Ленин, ни сама Балабанова, кажется, тоже не помышляли стать рабочими.

Да, Муссолини хотел выбиться из "низов", а затем и возмечтал о власти. Но ненависть к богатым осталась у него в душе навсегда, и он хотел бы, чтобы в Италии никто не мог бы владеть большим поместьем или жить во дворце. Выполняя заказ Истории и опираясь на поддержку крупного капитала, он не стал простым исполнителем воли правящих классов, а сумел и их впрячь в колесницу, призванную везти Италию по пути прогресса, каким он этот путь себе представлял. Каким бы эгоистом он ни был, всё же он не отделял себя от Италии, служению которой он себя посвятил, мечтал сделать её великой, достойной признанного во всём мире величественного имперского прошлого (а это его представление о величии нации в целом совпадало с представлением массы обывателей). И вот этой верностью стране и необыкновенным даром ощущать настроения масс объясняется поддержка его массами.

В сознании большинства наших современников слово "фашист" однозначно связывается с такими понятиями, как бесчеловечность, насилие над личностью, пренебрежение моралью и т. д. Словом, фашист - это бандит во власти, и жизнь в фашистском государстве - это жалкое, ничем и никем не гарантированное существование, которое бандит, олицетворяющий власть, может прервать в любой момент. Писатель Эдуард Лимонов, приехав в США, был такого же мнения о фашизме, но, получив возможность смотреть документальные фильмы о жизни Италии в 20 - 30-е годы, увидел огромную массу молодых, весёлых, счастливых и сильных итальянцев. О том же говорили политолог Александр Дугин и автор телевизионного фильма "Личная жизнь Бенито Муссолини" Андрей Нянькин.

В чём же состояла историческая миссия фашистского диктатора? Вот как излагал доктрину фашизма его создатель, а не советские и постсоветские, особенно либеральные, "популяризаторы", публицисты и критики.

Муссолини напоминает, что после первой мировой войны из общих трофеев победителей Италии досталось совсем немного - южный Тироль, часть Истрии и ещё кое-что из мелочей. Экономическое положение страны было очень тяжёлым. И в Италии, особенно среди фронтовиков, было распространено убеждение в том, что "плоды победы в первой мировой войне у нас были похищены бывшими союзниками и экстремистами внутри страны". Всеобщим мнением становилось то, что преодоление трудностей послевоенных 20-х годов не по силам слабому либеральному режиму. Всё чаще можно было услышать: "люди устали от свободы" - нужны порядок, иерархия, дисциплина.

В Италии нарастал революционный подъём. В 1921 году была основана Итальянская коммунистическая партия. Муссолини был убеждён в том, что приход коммунистов к власти был бы для Италии бедствием, стана испытала бы ужасы гражданской войны и разгула космополитов, отрицавших все национальные святыни и традиции, как это произошло, по его мнению, в Советской России. Надо было срочно противопоставить космополитической идеологии коммунистов теорию, заимствующую всё ценное из учения социализма, но опирающуюся на национальные ценности. В своей газете "Il Popolo d'Italia" Муссолини писал в те дни, обращаясь и к народным массам, и к буржуазии, рассчитывавшей "оседлать" возникающее фашистское движение итальянских боевых дружин (fascio), поставить его себе на службу:

"Если буржуазия надеется найти в нас громоотвод, она ошибается. Мы должны идти навстречу труду... Мы хотим приучить рабочий класс к искусству управления...".

Именно Муссолини ввёл определение корпоративного государства:

"Разве не удивительно, что с первого дня... звучит слово “корпорация”, которая в ходе революции должна обозначать одно из законодательных и социальных творений, лежащих в основе режима (подчёркнуто мной. - М.А.)?

На этой основе и возникла доктрина фашизма. Она вызвала восторг в определённых кругах общества, в том числе среди части российской белой эмиграции. Об этом можно судить по следующим цитатам из предисловия к русскому переводу "Доктрины фашизма" (Париж, 1938):

"Величайшим явлением в жизни народов послевоенного периода является фашизм...

В борьбе Итальянского народа против надвигающегося на страну кошмара красного коммунизма фашизм дал итальянской молодежи, передовому бойцу за национальное возрождение, идеологическую основу для этой борьбы.

Коммунистической идеологии была противопоставлена новая идеология национального государства, национальной солидарности, национального пафоса...

... Фашизм есть новое мировоззрение, новая философия, новая корпоративная экономика, новое государственное учение. Таким образом, отвечая на все вопросы человеческого общежития, фашизм вышел за рамки национальной Италии. В нем выработались и нашли свою формулировку общие положения, определяющие нарождающийся общественный уклад 20-го столетия, почему они приобрели универсальное значение. Другими словами, идейное содержание фашизма сделалось общим достоянием. Всякий народ имеет свой национализм и сам творит формы своего бытия; никакое подражание даже лучшим образцам недопустимо. Но основные идеи Итальянского фашизма оплодотворяют государственное строительство во всем мире".

Доктрина фашизма в формулировке Муссолини

В идеологическом отношении в Европе после первой мировой войны потеряли свой авторитет либеральные, демократические и абстрактно-социалистические теории и идеалы. Главными претендентами на роль идеологии нарождающегося корпоративного общества стали космополитический коммунизм и национальный социализм, корпоративизм. И будущее Европы, да и всего мира в немалой степени зависело от того, какое из этих учений возьмёт верх. И Муссолини формулирует свою доктрину, явно имея в виду своего главного противника и подчёркивая положительные отличия фашизма от коммунизма.

В то время как коммунистическая теория выставляла на первый план своё материалистическое понимание мира, Муссолини определяет фашизм как явление духовное:

"... фашизм не понять... если не рассматривать его в свете общего понимания жизни, т.е. понимания духовного... Для фашизма человек это индивид, единый с нацией, Отечеством, подчиняющийся моральному закону, связующему индивидов через традицию, историческую миссию, и парализующему жизненный инстинкт, ограниченный кругом мимолетного наслаждения, чтобы в сознании долга создать высшую жизнь, свободную от границ времени и пространства. В этой жизни индивид путем самоотрицания, жертвы частными интересами, даже подвигом смерти осуществляет чисто духовное бытие, в чем и заключается его человеческая ценность".

В то время, как в СССР Пушкина "сбрасывали с корабля современности" и призывали "во имя нашего завтра" сжечь Рафаэля и разрушить музеи, фашизм, возвеличивая человека активного, в то же время подчёркивал непреходящую ценность культуры:

"Фашизм желает человека активного, со всей энергией отдающегося действию, мужественно сознающего предстоящие ему трудности и готового их побороть. Он понимает жизнь, как борьбу, помня, что человеку следует завоевать себе достойную жизнь, создавая прежде всего из себя самого орудие (физическое, моральное, интеллектуальное) для ее устроения. Это верно как для отдельного человека, так и для нации и для человечества вообще.

Отсюда высокая оценка культуры во всех ее формах (искусство, религия, наука) и величайшее значение воспитания. Отсюда же основная ценность труда, которым человек побеждает природу и создает собственный мир (экономический, политический, моральный, интеллектуальный)".

Коммунисты отрицают "абстрактную", внеклассовую мораль, Муссолини формулирует своё моральное понятие жизни:

"Это положительное понимание жизни есть, очевидно, понимание этическое... Нет ничего в мире, что могло бы быть лишено своей моральной ценности. Поэтому фашист представляет себе жизнь серьезной, суровой, религиозной, полностью включенной в мир моральных и духовных сил. Фашист презирает "удобную жизнь"".

Коммунисты в СССР повели себя как воинствующие безбожники, объявившие войну религии и Церкви. В Италии, стране традиционно католической, такая позиция советских коммунистов не могла вызвать сочувствия. А Муссолини, вдобавок ко всему, пришлось решать пресловутый "римский вопрос": он восстановил светское государство римского папы Ватикан, и взамен добился одобрения его деятельности со стороны католической церкви. Муссолини называет фашизм религиозным течением, но фактически трактует его как светскую, гражданскую религию:

"Фашизм концепция религиозная; в ней человек рассматривается в его имманентном отношении к высшему закону, к объективной Воле, которая превышает отдельного индивида, делает его сознательным участником духовного общения...

Фашистское государство не остается безразличным перед религиозным явлением вообще и перед положительной религией, в частности, каковой в Италии является католицизм. Государство не имеет своей теологии, но оно имеет мораль. В фашистском государстве религия рассматривается, как одно из наиболее глубоких проявлений духа, поэтому она не только почитается, но пользуется защитой и покровительством. Фашистское государство не создало своего "Бога", как это сделал Робеспьер в момент крайнего бреда Конвента; оно не стремится тщетно, подобно большевизму, искоренить религию из народных душ. Фашизм чтит Бога аскетов, святых, героев, а также Бога, как его созерцает и к нему взывает наивное и примитивное сердце народа".

Основной упор Муссолини делает на антииндивидуалистическом, корпоративном понимании человека:

"Фашизм - концепция историческая, в которой человек рассматривается исключительно, как активный участник духовного процесса в семейной и социальной группе, в нации и в истории, где сотрудничают все нации. Отсюда огромное значение традиции в воспоминаниях, языке, обычаях, правилах социальной жизни.

Вне истории человек ничто. Поэтому фашизм выступает против всех индивидуалистических на материалистической базе абстракций 19-го века; он против всех утопий и якобинских новшеств. Он не верит в возможность "счастья" на земле, как это было в устремлениях экономической литературы 18-го века, и поэтому он отвергает все телеологические учения, согласно которым в известный период истории возможно окончательное устроение человеческого рода. Последнее равносильно поставлению себя вне истории и жизни, являющейся непрерывным течением и развитием...

Фашистская концепция государства антииндивидуалистична; фашизм признаёт признает индивида, поскольку он совпадает с государством, представляющим универсальное сознание и волю человека в его историческом существовании".

С особой силой Муссолини выступает против учения о социализме, основанного на классовой борьбе, и подчёркивает корпоративизм фашизма:

"Вне государства нет индивида, нет и групп (политических партий, обществ, профсоюзов, классов) . Поэтому фашизм против социализма, который историческое развитие сводит к борьбе классов и не признает государственного единства, сливающего классы в единую экономическую и моральную реальность; равным образом фашизм против классового синдикализма.

Но в пределах правящего государства фашизм признает реальные требования, из которых берут начало социалистическое и профсоюзное движения, и реализует их в корпоративной системе интересов, согласованных в единстве государства".

Муссолини выступает против сложившегося буржуазного понимания демократии и нации:

"Индивиды составляют: классы соответственно категориям интересов, профсоюзы - соответственно различным, объединенным общим интересом сферам экономической деятельности но прежде и главнее всего они составляют государство. Последнее не является числом в виде суммы индивидов, образующих большинство народа. Поэтому фашизм против демократии, приравнивающей народ к большинству, и снижающей его до уровня многих .

Но он сам является настоящей формой демократии, если народ понимать, как должно, качественно, а не количественно, т.е. как наиболее мощную, моральную, истинную и последовательную идею. Эта идея осуществляется в народе через сознание и волю немногих, даже одного, и, как идеал, стремится осуществить в сознании и воле всех.

Именно тех, кто сообразно этнической природе и истории, образует нацию, будучи направляемы единым сознанием и волей по одной линии развития и духовного склада.

Нация не есть раса, или определенная географическая местность, но длящаяся в истории группа, т.е. множество, объединенное одной идеей, каковая есть воля к существованию и господству, т.е. самосознание, следовательно, и личность".

Соответственно он пересматривает и понятие государства, подчёркивая его этическое содержание:

"Эта высшая личность есть нация, поскольку она является государством. Не нация создает государство, как это провозглашает старое натуралистическое понимание, легшее в основу национальных государств 19-го века. Наоборот, государство создает нацию, давая волю, а следовательно, эффективное существование народу, сознающему собственное моральное единство...

Нация, в форме государства, есть этическая реальность, существующая и живущая, поскольку она развивается. Остановка в развитии есть смерть... Отсюда организация и экспансия, хотя бы в возможности...

Фашистское государство, высшая и самая мощная форма личности, есть сила, но сила духовная. Она синтезирует все формы моральной и интеллектуальной жизни человека. Поэтому государство невозможно ограничить задачами порядка и охраны, как этого хотел либерализм. Это не простой механизм, разграничивающий сферы предполагаемых индивидуальных свобод.

Государство есть внутренняя форма и норма, дисциплинирующая всю личность и охватывающая, как ее волю, так и разум... В результате фашизм не только законодатель и создатель учреждений, но воспитатель и двигатель духовной жизни. Он стремится переделать не форму человеческой жизни, но ее содержание, самого человека, характер, веру. Для этой цели он стремится к дисциплине и авторитету, проникающему дух человека и в нем бесспорно властвующему".

Муссолини - принципиальный противник пацифизма:

"Фашизм не верит в возможность и пользу постоянного мира... Поэтому он отвергает пацифизм, прикрывающий отказ от борьбы и боязнь жертвы. Только война напрягает до высшей степени все человеческие силы и налагает печать благородства на народы... Все другие испытания являются второстепенными, так как не ставят человека перед самим собой в выборе жизни или смерти... Таким образом, фашист принимает и любит жизнь; он отрицает и считает трусостью самоубийство; он понимает жизнь, как долг совершенствования, завоевания. Жизнь должна быть возвышенной и наполненной, переживаемой для себя самого, но главное для других, близких и далеких, настоящих и будущих".

Из этих предпосылок вытекают и нормы взаимоотношений, как между людьми, так и между народами:

"Фашист любит своего ближнего, но этот "ближний" не есть для него смутное и неуловимое представление; любовь к ближнему не устраняет необходимой воспитывающей суровости и тем более разборчивости и сдержанности в отношениях. Фашист отвергает мировые объятия и, живя в общении с цивилизованными народами, он не дает обмануть себя изменчивой и обманчивой внешностью; бдительный и недоверчивый он глядит им в глаза и следит за состоянием их духа и за сменой их интересов".

Муссолини - решительный противник теории классовой борьбы и других основополагающих понятий марксизма:

"Подобное понимание жизни приводит фашизм к решительному отрицанию доктрины, составляющей основу, так называемого, научного социализма Маркса; доктрины исторического материализма, согласно которой история человеческой цивилизации объясняется исключительно борьбой интересов различных социальных групп и изменениями средств и орудий производства. Никто не отрицает, что экономические факторы - открытие сырьевых ресурсов, новые методы работы, научные изобретения - имеют свое значение, но абсурдно допускать, что их достаточно для объяснения человеческой истории без учета других факторов. Теперь и всегда фашизм верит в святость и героизм, т.е. в действия, в которых отсутствует всякий - отдаленный или близкий - экономический мотив.

Отринув исторический материализм, согласно которому люди представляются только статистами истории, появляющимися и скрывающимися на поверхности жизни, между тем, как внутри движутся и работают направляющие силы, фашизм отрицает постоянную и неизбежную классовую борьбу, естественное порождение подобного экономического понимания истории, и прежде всего он отрицает, что классовая борьба является преобладающим элементом социальных изменений.

После крушения этих двух столпов доктрины от социализма не остается ничего, кроме чувствительных мечтаний, - старых, как человечество, - о социальном существовании, при котором будут облегчены страдания и скорби простого народа. Но и тут фашизм отвергает понятие экономического "счастья", осуществляющегося в данный момент экономической эволюции социалистически, как бы автоматически обеспечивая всем высшую меру благосостояния. Фашизм отрицает возможность материалистического понимания "счастья" и предоставляет его экономистам первой половины 18 века, т.е. он отрицает равенство: - "благосостояние-счастье", что превратило бы людей в скотов, думающих об одном - быть довольными и насыщенными, т.е. ограниченными простой и чисто растительной жизнью".

Столь же резко он выступает против демократических идеологий:

"После социализма фашизм борется со всем комплексом демократических идеологий... Фашизм отрицает, что число, просто как таковое, может управлять человеческим обществом. Он отрицает, что это число посредством периодических консультаций может править. Он утверждает, что неравенство неизбежно, благотворно и благодетельно для людей, которые не могут быть уравнены механическим и внешним фактом, каковым является всеобщее голосование.

Можно определить демократические режимы тем, что при них, время от времени, народу дается иллюзия собственного суверенитета, между тем как действительный, настоящий суверенитет покоится на других силах, часто безответственных и тайных. Демократия - это режим без короля, но с весьма многочисленными, часто более абсолютными, тираническими и разорительными королями, чем единственный король, даже если он и тиран..."

Муссолини, который прежде выступал против монархии, а затем был вынужден смириться с существованием короля как номинального главы государства, так теоретически обосновал это своё отступление:

"Фашизм преодолел противопоставление “монархия - республика”, в котором завяз демократизм, отягощая первую всеми недостатками и восхваляя последнюю, как совершенный строй. Теперь видно, что бывают по существу реакционные и абсолютные республики, и монархии, приемлющие самые смелые политические и социальные опыты... Фашизм отвергает в демократии абсурдную ложь политического равенства, привычку коллективной безответственности и миф счастья и неограниченного прогресса. Но, если демократию можно понимать иначе, т.е. если демократия обозначает: не загонять народ на задворки государства, то автор этих строк может определить фашизм, как ”организованную, централизованную и авторитарную демократию”".

Муссолини заявляет о решительном неприятии либерализма:

"Фашизм против классического либерализма, возникшего из необходимости реакции против абсолютизма и исчерпавшего свою задачу, когда государство превратилось в народное сознание и волю. Либерализм отрицал государство в интересах отдельного индивида; фашизм утверждает государство, как истинную реальность индивида. Если свобода должна быть неотъемлемым свойством реального человека, а не абстрактной марионетки, как его представлял себе индивидуалистический либерализм, то фашизм за свободу... именно за свободу государства и свободу индивида в государстве. И это потому, что для фашиста все в государстве и ничто человеческое или духовное не существует и тем более не имеет ценности вне государства. В этом смысле фашизм тоталитарен и фашистское государство, как синтез и единство всех ценностей, истолковывает и развивает всю народную жизнь, а также усиливает ее ритм...

По отношению к либеральным доктринам фашизм находится в безусловной оппозиции, как в области политики, так и экономики. В целях текущей полемики не следует преувеличивать значение либерализма в прошлом век и делать из одной из многочисленных доктрин, расцветших в том столетии, религию человечества для всех времен, настоящих и будущих....

Накопив бесконечное количество гордиевых узлов, либеральный век пытается выпутаться через гекатомбу мировой войны. Никогда никакая религия не налагала такой громадной жертвы. Боги либерализма жаждут крови? Теперь либерализм закрывает свои опустевшие храмы, так как народы чувствуют, что его агностицизм в экономике, его индифферентизм в политике и в морали ведут государство к верной гибели... Этим объясняется, что все политические опыты современного мира - антилиберальны... Но фашистское отрицание социализма, демократии, либерализма не дает, однако, права думать, что фашизм желает отодвинуть мир ко времени до 1789 года, который считается началом демо-либерального века. Нет возврата к прошлому!.. Монархический абсолютизм отжил свое, а также, пожалуй ,всякая теократия. Как отжили свой век феодальные привилегии и разделение на “замкнутые”, не сообщающиеся друг с другом касты. Фашистское понятие о власти не имеет ничего общего с полицейским государством. Партия, управляющая тоталитарно нацией, факт новый в истории. Всякие соотношения и сопоставления невозможны.

Из обломков либеральных, социалистических и демократических доктрин фашизм извлекает еще ценные и жизненные элементы. Он сохраняет так называемые завоевания истории и отвергает все остальное, т.е. понятие доктрины, годной для всех времен и народов. Допустим, что 19-ый век был веком социализма, демократии и либерализма; однако это не значит, что и 20-ый век станет веком социализма, демократии и либерализма. Политические доктрины проходят, народы остаются. Можно предположить, что этот век будет веком авторитета, веком “правого” направления, фашистским веком. Если 19-ый век был веком индивида (либерализм равнозначен с индивидуализмом), то можно предположить, что этот век будет веком “коллектива”, следовательно, веком государства”.

Маркс и коммунисты исходили из перспективы отмирания государства. Окололенинцы, оказавшиеся у власти в СССР в начале 20-х годов, вообще отождествляли государство с бюрократизмом и во всяком стремлении к укреплению государственности видели поползновения российских держиморд. А основное положение фашистской доктрины - это учение о государстве:

"Для фашизма государство представляется абсолютом, по сравнению с которым индивиды и группы только “относительное”. Индивиды и группы “мыслимы” только в государстве. Либеральное государство не управляет игрой и материальным и духовным развитием коллектива, а ограничивается учетом результатов. Фашистское государство имеет свое сознание, свою волю, поэтому и называется государством “этическим”...Для фашизма государство не ночной сторож, занятый только личной безопасностью граждан, также не организация с чисто материалистическими целями для гарантии известного благосостояния и относительного спокойствия социального сосуществования, для осуществления чего было бы достаточно административного совета; и даже не чисто политическое создание без связи с ложной материальной реальностью жизни отдельных людей и целых народов. Государство, как его понимает и осуществляет фашизм, является фактом духовным и моральным, так как оно выявляет собой политическую, юридическую и экономическую организацию нации; а эта организация в своем зарождении и развитии есть проявление духа. Государство является гарантией внешней и внутренней безопасности, но оно также есть хранитель и блюститель народного духа, веками выработанного в языке, обычаях, вере. Государство есть не только настоящее, но также прошедшее, но главное, оно есть будущее.

Превышая границы краткой индивидуальной жизни, государство представляет неизменное сознание нации. Внешняя форма государства меняется, но его необходимость остается. Это государство воспитывает граждан в гражданских добродетелях, оно дает им сознание своей миссии и побуждает их к единению, гармонизирует интересы по принципу справедливости; обеспечивает преемственность завоеваний мысли в области знания, искусства, права, солидарности; возносит людей от элементарной, примитивной жизни к высотам человеческой мощи, т.е. к империи; хранит для будущих веков имена погибших за его неприкосновенность и во имя повиновения его законам; ставит примером и возвеличивает для будущих поколений вождей, увеличивших его территорию; гениев, его прославивших.

Когда чувство государственность ослабевает и берут верх разлагающие и центробежные устремления, тогда нации склоняются к закату".

Именно в государстве, но в государстве корпоративном, Муссолини видел силу, способную разрешить противоречия капитализма:

"С 1929-го года по сегодняшний день всеобщая экономическая и политическая эволюция еще усилила значение этих доктринальных установок. Государство становится великаном. Только государство способно разрешить драматические противоречия капитализма. Так называемый кризис может быть разрешен только государством и внутри государства...

Кто говорит “либерализм”, говорит “индивид”; кто говорит “фашизм”, тот говорит “государство”. Но фашистское государство единственное и представляется оригинальным творением. Оно не реакционно, но революционно, поскольку предвосхищает решение определенных универсальных проблем, поставленных во всех областях:

Фашизм желает сильного, органичного и в то же время опирающегося на широкую народную базу государства. Фашистское государство потребовало в свою компетенцию также и экономику, поэтому чувство государственности посредством корпоративных, социальных и воспитательных учреждений, им созданных, проникло до крайних разветвлений, и в государстве все политические, экономические и духовные силы нации выявляются, будучи введены в соответствующие организации. Государство, опирающееся на миллионы индивидов, которые его признают, чувствуют, готовы ему служить, не может быть тираническим государством средневекового владыки. Оно не имеет ничего общего с абсолютными государствами до или после 1789 года.

В фашистском государстве индивид не уничтожен, но скорее усилен в своем значении, как солдат в строю не умален, а усилен числом своих товарищей. Фашистское государство организует нацию, но оставляет для индивидов достаточное пространство; оно ограничило бесполезные и вредные свободы и сохранило существенные. Судить в этой области может не индивид, а только государство".

Особенно горячо Муссолини отстаивает необходимость империи и требование дисциплины:

"Фашистское государство есть воля к власти и господству. Римская традиция в этом отношении есть идея силы. В фашистской доктрине империя является не только территориальным, военным или торговым институтом, но также духовным и моральным. Можно мыслить империю, т.е. нацию, управляющую прямо или косвенно другими нациями, без необходимости завоевания даже одного километра территории.

Для фашизма стремление к империи, т.е. к национальному распространению, является жизненным проявлением; обратное, “сидение дома”, есть признаки упадка. Народы, возвышающиеся и возрождающиеся, являются империалистами; умирающие народы отказываются от всяких претензий.

Фашизм - доктрина, наиболее приспособленная для выражения устремлений и состояния духа итальянского народа, восстающего после многих веков заброшенности и иностранного рабства. Но могущество требует дисциплины, координации сил, чувства долга и жертвенности; это объясняет многие проявления практической деятельности строя, ориентацию государственных усилий, необходимую суровость против тех, кто хотел бы противодействовать этому фатальному движению Италии в 20-м веке; противодействовать, потрясая преодоленными идеологиями 19-го века, отвергнутыми повсюду, где смело свершаются грандиозные опыты политических и социальных перемен.

Никогда подобно настоящему моменту народы не жаждали так авторитета, ориентации, порядка. Если каждый век имеет свою доктрину жизни, то из тысячи признаков явствует, что доктрина настоящего века есть фашизм. Что это живая доктрина, очевидно из того факта, что она возбуждает веру; что вера эта охватывает души, доказывает факт, что фашизм имел своих героев, своих мучеников. Отныне фашизм обладает универсальностью тех доктрин, которые в своем осуществлении представляют этап в истории человеческого духа".

Словом, по Муссолини, фашизм - это новое мировоззрение, определяющее нарождающийся общественный уклад XX века и потому имеющее универсальное значение. В то же время фашизм - творение именно итальянского духа, продукт итальянского демократизма как составной части национального характера. И этот демократизм имеет древние корни, идущие ещё из римских времён. В плане военном и государственном итальянцы, конечно, полностью утеряли римские традиции, но всё же подспудно кое-что осталось - тот же демократизм (патриций, обрабатывающий землю - типичная римская картина). Нигде в Европе, пожалуй, аристократическое звание так низко не ценилось, как в Италии - образно говоря, хороший тенор для итальянцев всегда значил больше, чем носитель самых длинных титулов. Италия сохранила имперскую демократическую традицию рекрутирования высших церковных кадров из простонародья (что выглядело нонсенсом в остальной Европе и даже стало одной из причин неприязни к итальянскому клиру). Неудивительно, что и идея фашистского братства была с энтузиазмом воспринята на итальянской почве.

Фашизм - это социализм, взявший всё лучшее от социализма, но социализм национальный, не ориентированный на мировую революцию, и государственно-корпоративный, а не стремящийся к отмиранию государства. По сути, Муссолини первым в мировой истории пришёл к выводу о возможности построения социализма в одной, отдельно взятой стране, если этот социализм будет национальным и корпоративным.

Сначала Муссолини говорил, что фашизм не предназначен для экспорта в другие страны. Но потом он стал утверждать, что на основе идеи итальянского фашизма надо оплодотворить государственное строительство во всём мире. "Поэтому мы предвидим фашистскую Европу".

Эмблема фашизма - ликторские связн - трактовалась им как символ единения, силы и справедливости.

Фашизм - альтернатива капитализму и коммунизму

Оценивая революцию, происшедшую в России в Октябре 1917 года, Муссолини понял, что с исчерпанием возможностей классического капитализма свободной конкуренции в мире, развязавшего мировую бойню, невозможны ни совершенствование этого капиталистического строя, ни образование всемирного союза социалистических государств на основе коммунистической революции. Единственно верным в новых исторических условиях оказывается "третий путь" - социализация жизни в пределах сложившихся национальных государств, с обузданием аппетитов правящих классов. Это - путь фашизма, превращения монополий, служивших орудием господства крупного капитала над рядовыми тружениками, в корпорации, в которых трудящиеся принимают всё возрастающее участие в управлении обществом.

Но Муссолини негативно оценил первые шаги Ленина (с которым он, по-видимому, встречался в Швейцарии). Он критиковал Россию - страну тирании, где царил жестокий режим, отсутствовала свобода слова, были запрещены забастовки. А вскоре он стал называть Ленина предателем истинно революционного пути (хотя, говорят, Лениным он втайне восхищался), всего лишь "новым изданием всероссийского самодержца, если не хуже", который "попросту обращается к народу с лозунгами и взывает к животным инстинктам". Видимо, это обусловлено национальными особенностями русских: "Только татары и монголы могли принять его программу... Русские были примитивным азиатским народом, который следовало бы штыками загнать за Уральские горы". Муссолини в это время не раз позволял себе выпады против "славяно-варваров" (но это было общим местом в речах политиков и идеологов Запада).

На самом деле Муссолини, по воспоминаниям его младшего сына Романо, относился к послеленинскому СССР с большим уважением и дома никогда не произнёс ни одного плохого слова о России. Более того, его настольной книгой была биография Ленина. Не принимал же он ленинскую Россию потому, что почувствовал в ней конкурента тому фашистскому строю, доктрина которого только начинала у него складываться. Он уже боялся коммунистической опасности, образующихся по всей Европе групп коммунистов, которыми "через группу интеллигентов" управлял Ленин с его партией.

Фашизм или ленинский коммунизм - этот выбор становился всё более актуальным для социалистов Европы. И поэтому Ленин стал для Муссолини "самим отрицанием социализма". Парадоксальным образом слова Ленина "мы пойдём другим путём" - стали в устах Муссолини олицетворением антиленинского курса.

Интересно то, что у Ленина, видимо, сохранилось приятное впечатление от встречи с Муссолини. Когда с ним встретилась делегация итальянских коммунистов, он спросил: "А где же Муссолини? Почему вы его потеряли?".

Путь к власти

Муссолини признавал: "То, что я родился в простой семье, оказалось в моих руках козырной картой. Я человек из народа и понимаю народ, потому что я часть его... Я тоже знаю, что такое голод!".

В его детские годы еда их семьи обычно состояла из хлеба и овощей. Но и в Швейцарии, где он работал каменщиком, за гроши, по одиннадцать часов в день, питаться ему приходилось картошкой, запеченной в золе, и вечером он бросался в постель - на кучу соломы - прямо в одежде. Ненависть к богатым, наслаждающимся всеми благами жизни, когда он влачил жалкое существование, была у него в крови. И он жаждал покончить с этой несправедливостью.

Когда Муссолини вступил на политическую арену, во главе движения народных масс против существующих порядков стояли умеренные респектабельные "социалисты", не способные на решительные действия, и он даже не пытался скрывать своего презрения к ним. "Такие люди, - писал он, - никогда не смогут устранить царящую в мире несправедливость". Они были для него "лакеями буржуазного капитализма", которых следовало бить и бить, пока "их предательство дела пролетариата" не будет разоблачено.

Когда Муссолини женился, они с женой жили в убогих комнатах. Коляска для появившейся на свет дочери Эдды стоила половину его недельной зарплаты, - и в оставшиеся дни недели они с женой питались одной капустой. Он получал мало и большую часть денег тратил на газету "Лотта ди классе" - "Классовая борьба", все четыре полосы которой писал сам. И газета вскоре стала влиятельным изданием, её часто цитировала "Аванти!" ("Вперёд!") - центральный орган социалистов.

Под влиянием идей, заимствованных у разных авторов (в том числе и у русских большевиков) и плохо увязанных между собой, Муссолини постепенно приходил к убеждению, которое вскоре определит всю его последующую жизнь: существующий порядок должен быть свергнут революционной "элитой", действующей от имени народа, и этой "элитой" должен руководить он сам. Но лидеры социалистов с тревогой следили за Муссолини, который пропагандировал "железную необходимость насилия" и во главе толпы совершил марш к городской ратуше и угрожал выбросить мэра из окна, если тот не согласится снизить цены на молоко. Муссолини призвал рабочих приходить на политические митинги с оружием и агитировал не за забастовку, а за революцию. Он возглавил банду, которая в течение двухдневных беспорядков ломала кирками трамвайные линии. После триумфального выступления Муссолини на национальном съезде социалистов о нём заговорили как о "замечательном молодом человеке", которому "уготовано судьбой руководить партией", как о "выразителе чаяний съезда". И вскоре он был назначен редактором "Аванти!". При нём её тираж вырос с 28 000 почти до 100 000 экземпляров.

Положение редактора центрального органа партии дало Муссолини возможность заявить всей стране о своих планах, отнюдь не укладывающихся в рамки программы социалистической партии. "Я положил палец на пульс масс, - писал он, - и сразу же обнаружил состояние полной дезориентированности. Общество ожидало моего появления, и мне осталось лишь дать ему возможность меня узнать с помощью моей газеты".

Ячейки фашистов возникали по всей стране, фашизм становился силой, и у него был только один вождь ("дуче") - Муссолини. Новая сила готова была взять власть в стране.

В 1922 году Муссолини организовал "поход на Рим". Если бы армия выступила против фашистов, судьба Италии могла бы стать совсем иной. Но власть испугалась возможного кровопролития, и король назначил Муссолини премьер-министром.

Во главе правительства

Муссолини находился у власти 23 года. Время его правления можно разделить на три периода. Первые десять лет были временем довольно быстрого и успешного развития страны. Вторые десять лет можно назвать "периодом застоя" и постепенного размывания основ фашистского строя. А последние три года, после вступления Италии в войну против СССР, стали временем агонии режима.

Формально во главе Италии стоял король, духовным лидером не только Италии, но и всего католического мира, считался римский папа. Но правил в стране дуче - вождь фашистской партии.

Дуче принял Италию в состоянии крайнего расстройства всех сторон экономической и политической жизни. Армия безработных насчитывала более 500 тысяч человек, а когда по Италии ударил мировой кризис, безработица охватила 1300 тысяч человек. Бюджет многие годы сводился с большим дефицитом. Повсюду процветала преступность, бандиты хозяйничали на железных дорогах, воруя грузы из вагонов, а в Сицилии мафия открыто определяла весь строй жизни. Недовольство сложившимся положением высказывали практически все слои населения.

До прихода к власти Муссолини не приходилось управлять даже маленькой фирмой, и остаётся лишь удивляться тому, как ему удалось в короткий срок восстановить порядок в стране, а затем и обеспечить быстрый рост её экономики. Одновременно он провёл невиданные в западном мире социальные реформы, о которых рядовые труженики и спустя многие десятилетия вспоминали, как о лучших впечатлениях их жизни. А ведь многочисленные наблюдатели утверждали, что Муссолини, который и официально совмещал обязанности премьера с руководством всеми ведущими министерствами, при подборе кадров высших управленцев часто предпочитал тупых исполнителей своей воли. Вообще своих ближайших соратников он откровенно презирал, считая, что "все они прогнили до мозга костей".

Во всём западном мире кризис набирал обороты. В 1929 году в США разразилась "Великая депрессия", вскоре перекинувшаяся и в Европу. И в США, и в Англии, и в Германии обострение кризиса привело к отставке правительств, а по существу вскоре сменился и общественный строй, о чём мы будем говорить в следующих главах. А Муссолини не только остался у власти, но и мог с гордостью заявлять об успехах его страны.

Впервые бюджет оказался профицитным, несмотря на резко выросшие расходы, особенно на военных нужды и на социальные мероприятия, о которых ниже будет сказано подробнее. Число безработных сократилось до 120 тысяч. За 10 лет в Италии были построены 8 тысяч километров автомобильных дорог (в их числе - первая в Европе автомагистраль высшего класса) и 400 новых мостов. Был сооружён колоссальный акведук для подачи воды в засушливую Апулию. Были реконструированы основные железнодорожные магистрали (в частности, Рим - Сиракузы, что позволило сократить время в пути с 30 часов до 15). Ввод в действие 600 телефонных станций позволил обеспечить связь между всеми городами и посёлками страны. Вступили в строй 3 океанский лайнера, быстро рос парк самолётов гражданской авиации. 25 самолётов совершили перелёт по маршруту Рим - Чикаго, вызвавший восхищение во всём мире.

Осваивались заброшенные земли, осушались болота под Римом. Развернулись орошение полей в засушливых районах, лесовосстановительные работы, обустраивались фермерские хозяйства. Проводилась даже в небольшом объёме и на добровольной основе коллективизация сельского хозяйства, с целью освобождения крестьян от эксплуатации крупными землевладельцами. В итоге сбор зерновых в стране вырос вдвое, и Италия впервые полностью сама удовлетворяла свои потребности в хлебе. Муссолини, придавая первостепенное значение обеспечению продовольственной безопасности страны, даже намеревался провести "окрестьянивание" Италии, остановить уход сельских жителей в города, которые казались ему скопищем паразитических элементов. Но скоро выяснилось, что города растут, несмотря на все меры противодействия этому. И Муссолини направил большие средства на то, чтобы развивать городское хозяйство, а Рим ему хотелось превратить и в промышленный центр, и в самый величественный город планеты.

Не все его решения в области экономики были удачными. Ради повышения престижа страны он установил слишком высокий курс лиры по отношению к фунту стерлингов, и это привело к росту внешнего долга Италии. Но в целом Италия с честью вышла из общемировой депрессии.

В чём же секрет такого успеха? Конечно, не в том, что сам дуче отдавал почти всё время работе (он даже на еду тратил минимум времени, на завтрак, например, отводил не более трёх мину). Главным условием успеха была поддержка, которую в первый период оказывал ему трудовой народ Италии. По всей стране рабочие добровольно работали сверхурочно и без оплаты, дуче получал ежедневно тысячи писем с предложением помощи от простых людей.

Важную роль в успешном преодолении кризиса сыграло то обстоятельство, что, в отличие от руководителей других европейских государств, Муссолини (как впоследствии и президент США Ф.Рузвельт) принял на вооружение теорию английского экономиста Дж.Кейнса, призывавшего не сокращать, а увеличивать расходы государства, чтобы дать толчок погибающей экономике. В частности, Муссолини за счёт средств бюджета организовал общественные работы для уменьшения безработицы.

По-своему он заботился и о развитии демократии - в фашистском её понимании, говоря: "Или вы впустите народ в крепость государства, и он будет защищать его. Или он будет вне государства, и тогда он его атакует... Только государство обеспечит равную защиту всем классам. Всё в государстве, ничего против и ничего вне - это чистая антитеза демократии, плутократии, масонству и всем началам 1789 года".

Где, - спрашивал Муссолини, - теперь Жюль-Симон, утверждавший, что государство должно работать, чтобы сделать себя бесполезным и приготовить свою отставку? Где Мак-Кулох, призывавший государство воздерживаться от излишнего вмешательства в управление делами общества? Где Бентам, говоривший, что промышленность просит государство оставить её в покое?

По большому счёту, государство - это сам движущийся вперёд народ; непрерывно его преобразующее - даже внешний облик граждан. Такому народу государство должно говорить великие слова, побуждая его на великие дела и великие идеи, а не только заниматься текущими административными делами. Если государство не выполняет эти задачи или допускает, чтобы их у него оспаривали, то оно теряет право на существование.

Внешняя политика Муссолини была избирательно агрессивной. В 1924 году он признал СССР. Но, будучи принципиальным врагом космополитического (в 20-е годы) большевизма, он считал своим долгом противостоять ему как в своей стране, так и в других странах Европы. По его словам, "если в Италии социалистическая партия придёт к власти, итальянцами будут управлять из Московского Кремля и должны будут подчиняться указаниям его величества Ленина Первого". Но уже в начале 30-х годов в СССР стали заметны перемены и в составе, и в направлении политики власти. Поэтому в 1934 году между нашей страной и Италией был заключён договор о дружбе и торговле. А в конце 30-х годов он вдруг продал СССР два новейших самолёта-истребителя.

Муссолини тщательно изучал русскую революцию, чтобы извлечь из неё уроки для себя. Позднее мы убедимся в том, что и в СССР, в свою очередь, внимательно изучали итальянский опыт - не без пользы для себя.

До начала гражданской войны в Испании отношения между Италией и СССР оставались вполне доброжелательными.

Когда же в Испании пришли к власти республиканцы (а это были в основном либералы), Муссолини увидел в этом опасность для Италии и для всей Европы. К тому времени позиции "левых" партий оказались сильны во Франции, там образовался Народный фронт, и Муссолини опасался, что победа левых сил в Испании вызовет такой же переворот во Франции, а оттуда эта "большевистская зараза" может перекинуться и в Италию. И всё же он сначала отказал мятежникам, противникам республиканцев, в помощи. Муссолини заявил, что будет оказывать её лишь в том случае, если какая-либо страна станет помогать республиканскому правительству. Гитлер же сразу откликнулся на просьбу мятежников о помощи. Когда СССР стал помогать республиканцам вооружением и военными инструкторами, Муссолини начал помогать генералу Франко и заявил: "Невмешательство противоречит интересам Италии. Я буду до конца придерживаться "политике вмешательства". Поддержка Франко стала ещё одной ниточкой, связавшей Муссолини с Гитлером. И в СССР начали ставить Муссолини в один ряд с Гитлером, называя режимы того и другого фашистскими.

Величие Италии было для Муссолини неотделимо от превращения её в империю, достойную наследницу империи Древнего Рима. Это вытекало из его тезиса: если народ хочет жить - ему нужна воля к власти (иначе неизбежно его подчинение чужим народам).

Борьба как высший фатальный удел будет всегда основой человеческой природы. Вечный мир не наступит, пока народы не отдадутся во власть христианской мечты о всеобщем братстве. , - добавлял Муссолини, - не очень верю в эти идеалы, но и не исключаю их". Превращение в империю - для Италии неизбежность.

Но империи нужны колонии. А для завоевания колоний требуются сильные армия и флот. Тот, кто владеет мечом, имеет и хлеб. Наиболее важна для страны - армия.

Развитие экономики Италии во многом было подчинено этим целям, а производство оружия стало одним из средств вывода экономики из кризиса. Итальянская армия ещё отставала по своей оснащённости от французской, но для завоевания Абиссинии она уже была достаточно сильной. И вот, 9 мая 1936 года, выступая с балкона своего дворца перед толпой из четырехсот тысяч человек (а по всей Италии его слушали миллионы), Муссолини объявил о великом событии. Окончательно решилась судьба Абиссинии. "У Италии есть Империя... "

Эти его слова потонули в диком потоке восторженных возгласов: "Дуче! Дуче! Дуче!". Итальянский обыватель ещё боготворил своего вождя.

После выборов 1934 года, когда за официальный список Большого Фашистского Совета было подано 10 миллионов голосов, а против - 15 тысяч, Муссолини возвестил, что "антифашизм умер"... Он был уверен, и не без оснований, что фашистский режим прочно утвердился в стране.

Италия бедна природными ресурсами и не имела современной промышленности. Даже то, что было сделано Муссолини для переоснащения вооружённых сил, серьёзно подорвало её экономический потенциал. Во второй период своего правления Муссолини больше декларировал новые идеи, чем осуществлял их на практике. Режим вступил в стадию стагнации.

Конечно, в фашистской Италии был террор в отношении противников режима, особенно коммунистов - главных политических конкурентов. Вот как он выглядел на практике, судя по книге Л.Белоусова:

"Почти без перерывов заседал Особый фашистский трибунал. За годы диктатуры этот карательный орган осудил 4675 антифашистов, в том числе 4030 членов КПИ и сочувствующих коммунистам".

Как видим, за двадцать с лишним лет были осуждены менее пяти тысяч классовых врагов.

Далее: "10 тысяч человек были без суда сосланы на острова. Ссыльные имели возможность переписываться с родными и близкими, создавать своеобразные "политшколы", зарабатывать на питание". Как сказали бы более "крутые" диктаторы, "это не ссылка, а курорт!".

Дж. Ридли не соглашается с теми, кто считает, что фашистская Италия была диктатурой, но не тоталитарным государством наподобие нацистской Германии или Советского Союза при Сталине. "Это не так, потому что именно Муссолини и его фашистские идеологи изобрели слово “тоталитарный” в 1923 году для характеристики государственной структуры фашистской Италии. В отличие от демократии и других предыдущих режимов фашистское государство было тоталитарным, так как требовало от своих граждан полной преданности и полной самоотдачи". Он также пишет о фашистском терроре, развернувшемся после четвёртого покушения на жизнь Муссолини власти в ноябре 1926 года:

"Все коммунистические депутаты Палаты были арестованы ... Ведущий итальянский теоретик коммунизма, Антонио Грамши... был приговорён к 20 годам 4 месяцам и 5 дням тюремного заключения... Впоследствии Грамши был переведен в клинику, где и умер в апреле 1937 года, так как здоровье его было подорвано тяжкими тюремными условиями. Ему позволялось, правда, писать письма и книги, как в своё время, в 1911 - 1912 годах, Муссолини. Тюремные сочинения Грамши стали важным вкладом в марксистскую философию...

Подобные же меры были предприняты в 1920 году против коммунистических и социалистических депутатов в странах Центральной и Восточной Европы, где господствовал диктаторский режим. Этому примеру позднее последовали правительство Даладье во Франции, когда разразилась Вторая мировая война, и режим апартеида в Южной Африке в 1950 году.

Подозреваемые, которым нельзя было доказательно приписать какое-либо преступление и отдать под суд, могли быть задержаны согласно ордеру на “заключение” ("конфино”) на срок до пяти лет... Обращение с заключёнными там было более гуманным, чем в других странах с диктаторскими режимами. Их не заставляли работать на износ, как в сталинских трудовых лагерях, не подвергали расчётливой жестокости гитлеровских концентрационных лагерей или разнузданным зверствам тюрем при других диктаторских режимах. Интернированные при Муссолини размещались на тюремных островах в коттеджах по своему выбору. Они обязаны были два раза в день являться на перекличку, но в остальном могли передвигаться по территории острова как им заблагорассудиться и делать что хотят. Им платили 5 лир в день, а позже 10 лир, которые они могли тратить на покупки в ларьках острова. Их оставшиеся дома семьи получали по 2 лиры в день на жену и по 1 лире в день на каждого ребёнка. (О жизни таких ссыльных можно судить по фильму Франческо Рози "Христос остановился в Эболи", показанному по нашему телевидению. - М.А.) Интернированным давали отпуск на несколько дней по семейным обстоятельствам, хотя некоторые из них воспользовались ими для побега, нарушая тем самым обещание вернуться под стражу...".

Однако другие пленники писали о зверской грубости фашистских охранников и применявшихся иногда пытках. Эмигранты-антифашисты засылали в Италию из Франции своих эмиссаров для создания подпольных групп, а порой для покушения на Муссолини. Однако ОВРА (тайная полиция) не дремала, и многие были задержаны прямо на границе...

По словам Ридли, "Муссолини никогда не истреблял леворадикальное крыло фашистской партии, как Гитлер уничтожил штурмовиков Эрнста Рёма. Тем более он не казнил (до 1943года) членов своего правительства и руководства партии, как это сделал Сталин".

Случались в Италии и политические убийства, но они были всё же редкостью, именно поэтому так много говорилось об убийстве Маттеотти - политического противника Муссолини.

Как видим, фашистская Италия в смысле преследований противников режима не особенно выделялась в ряду европейских государств того времени.

Первое в мире корпоративное государство

Когда разразилась "великая депрессия", теоретики и идеологи, защищавшие капитализм, придумали множество объяснений причин этого бедствия, лишь бы не обвинить сам капиталистический строй. Муссолини же занял в этом вопросе принципиальную позицию: "Капиталистический метод производства себя изжил. Мировая депрессия вызвана основным дефектом капитализма. Поэтому фашистская революция уничтожит капитализм и заменит его, но не большевизмом и не мировым социализмом, а корпоративным государством".

20 марта 1930 года парламентским актом было провозглашено создание в Италии корпоративного государства. Были созданы 22 корпорации - от зерновой и овощной в сельском хозяйстве, стальной и химической в промышленности до корпорации морских и воздушных путешествий и театральной, а также образован Национальный совет корпораций.

Как пишет Л.Белоусов, "основная масса взрослых трудоспособных итальянцев была втянута в орбиту фашистского влияния через систему корпораций. В начале 30-х годов Муссолини всерьёз взялся за их организацию и лично возглавил 7 крупнейших корпораций, заявив, что “фашистское государство может быть только корпоративным или оно не будет фашистским”. (Выделено мной. - М.А.) Основополагающий принцип фашистского корпоративизма был прост: подчинить интересы классов единому общенациональному (в фашистском понимании) интересу, исключив тем самым социальные столкновения... Так, под флагом “национальных интересов” корпорации одобрили и запрет забастовок - удар по рабочим, и 40-часовую рабочую неделю - удар по карману предпринимателей. В лице Национального совета корпораций государство пыталось взять на себя функции верховного арбитра и регулятора трудовых отношений, однако на деле эта функция чаще приобретала пропагандистский, нежели действенный, характер, а корпорации служили одной из опор системы общественного консенсуса".

Д.Мэк Смит также сомневается в эффективности корпораций:

"Один из вкладов фашизма в историю экономики была корпоративная система... В корпорации входили как наниматели, так и наёмные работники. Предполагалось, что каждая корпорация, контролируя отдельную отрасль, сведёт до минимума конкуренцию в промышленности и мобилизует производственный потенциал в интересах всего общества. У Муссолини была также смутная идея, будто корпорации смогли бы взять на себя функции парламента по экономическим вопросам... продолжительный период социального мира дал бы возможность Италии максимально поднять производство и более успешно конкурировать на мировом рынке... так как и капитал, и труд будут представлены в каждой корпорации, они всегда смогут прийти к соглашению, не тратя времени на забастовки и локауты. Такая гармония интересов... может осуществиться только в фашистской системе, где ... государство, а не закон спроса и предложения определяло теперь размеры всех зарплат и доходов.

Этот принцип развивался постепенно. Сначала допускалось какое-то ограниченное количество “фашистских стачек” для оказания давления на промышленных магнатов, чтобы заставить их принять государственный контроль. Затем... Муссолини создал специальное министерство корпораций и объяснил, что новая корпоративная машина, наряду с фиксацией зарплат и условий труда, будет наконец-то регулировать всю экономику страны. В 1929 году Муссолини заявлял, что с прежним антагонизмом между капиталом и трудом покончено: обе эти стороны промышленности действовали теперь совместно при полном соответствии прав и обязанностей. Ничего подобного не было нигде в мире...(выделено мной. - М.А.).

К этому времени профсоюзы были введены в фашистскую систему, их лидеров выбирали уже не рядовые члены, а назначали сверху... работодатели... были всё же достаточно сильны, чтобы избежать диктата из центра... поэтому реальных корпораций вовсе не существовало, и хотя о “корпоративной системе говорится, как об установленном факте, - её называли “краеугольным камнем фашистского государства”, направляющей силой всей экономики и подлинным творением режима - на самом деле она была не более чем идея. Как таковая она годилась для пропагандистской борьбы с либерализмом и социализмом, но была непригодна для создания обещанного нового экономического порядка".

И далее:

”... теория фашистской экономики была приведена в систему самим Муссолини в апреле 1927 года в “Хартии труда”, которую пропагандисты приветствовали как “величайший документ во всей истории”. Эта хартия выполняла функцию организации “социального порядка”, по которому самовольный уход с работы считался преступлением, подлежащим наказанию. Было установлено, что частное предпринимательство необходимо для того, чтобы могли преуспевать крупные отрасли экономики, и что правительство имеет право вмешиваться в их дела только в том случае, когда затрагиваются интересы нации. Тем не менее, каждое предприятие и каждый завод были обязаны - теоретически - обеспечить работой людей из списков, рекомендуемых правительством, особенно тех, кто длительное время являлся членом партии...

[Муссолини] признавался, что процветание страны не стояло на первом месте в списке его приоритетов, гораздо более важной была национальная мощь. Начиная с 1934 года, Муссолини в любой момент ожидал начала войны. Значит, надо было, чтобы страна в первую очередь обрела независимость в продовольственном отношении. Это было одной из причин его стремления сохранить в Италии преобладание сельского хозяйства над промышленностью.

Муссолини надеялся поднять благосостояние крестьян, но в действительности выгоду от его политики получали только владельцы крупных поместий...

Иногда допускают, что Муссолини был не более чем орудие в руках капиталистов. Но оказываемая им, а также и, наоборот, поддержка никогда не была безоговорочной. Ему нужно было формальное повиновение конфедерации промышленников, чтобы можно было разгласить через свои посольства за рубежом о том, что все экономические силы нации теперь собраны внутри фашистской системы. Но в действительности Муссолини никогда полностью не преуспел в намерении навязать фашистскую политику состоятельным классам и, в конце концов, признал, что “их приверженность режиму носила чисто формальный характер”".

Как видим, критики говорят, что корпоративное государство Муссолини - это миф. Из 22 корпораций только одна - разведения скота и рыболовства - работала в действительности, а остальные так и остались на бумаге, став лишь пристанищем для тысяч фашистских чиновников. Возможно, в этом есть доля правды. После громадных работ по модернизации итальянской экономики и колоссальных военных расходов средств на налаживание работы корпораций у Италии не оставалось. Но Муссолини, видимо, считал, что провозглашение идеи корпоративного государства и показ возможности её осуществления хотя бы на маленьком участке - это уже вклад в мировое развитие, который нельзя будет замолчать. А в полной мере эту идею можно будет осуществить при наступлении благоприятных условий.

Но почему же Муссолини тратил так много денег на вооружения, а не направил эти средства на повышение жизненного уровня народа и на налаживание эффективной работы корпораций? Ответ на этот вопрос простой: не только Италия, но и все другие "передовые" страны мира львиную долю своих бюджетов расходовали на военные нужды. В этом отношении человеческая природа мало изменилась со времён каменного века. С тех пор, как первый предок человека взял в руки палку, "гонка вооружений" стала законом развития практически любого человеческого общества.

Главная причина недостаточной эффективности корпораций заключалась всё же в том, что Муссолини так и не решился на национализацию предприятий и банков или хотя бы на установление действенного государственного контроля над ними. Поэтому у него получилась только полукорпоративная экономика, да и весь государственный строй остался таким же полукорпоративным. Идея корпоративного государства была теоретически разработана и провозглашена как цель, но реализована была лишь в слабой степени.

Жизнь народа в правление Муссолини

В советских средствах массовой информации не раз поднималась тема тяжёлой жизни трудящихся в фашистской Италии. Да, в 20 - 30-е годы жизнь народов Европы была далеко не благостной, а Италия и прежде по уровню жизни отставала от Англии или Франции (хотя и там он в то время для основной массы населения был весьма невысок). Уже упоминавшийся фильм Франческо Рози свидетельствует, что жизнь в деревне итальянского Юга времён Муссолини была трудной и безрадостной. И всё же у образа жизни итальянцев были привлекательные черты, неизвестные в других, более богатых странах.

Вот что об этом говорится в книге Дж. Ридли (которого вряд ли можно зачислить в почитатели дуче):

"Если говорить о большинстве итальянцев, то фашизм не слишком вмешивался в их повседневную жизнь. Молодые люди должны были отбывать обязательную военную службу и в мирное время, но это же относилось ко многим странам Европы... Дамы и господа из высшего римского общества продолжали проводить время на балах и в ночных клубах, посещать театральные премьеры и роскошные отели в горах, занимаясь зимними видами спорта, а на побережье - отдыхали и играли в вошедший в моду гольф. Небогатый и средний класс и фабричные рабочие могли по разумным ценам покупать в лавках и на рынках еду и некоторые деликатесы, пообедать или поужинать в популярных ресторанах, а вечером сходить в кино... Муссолини заставил поезда ходить по расписанию...

Фашистский режим дал людям вполне реальные блага. Для обычного итальянца, будь он рабочий, крестьянин или мелкий служащий, фашистская организация “Дополаворо” (“После работы”) обеспечивала спортивный или оздоровительный отдых и другие, ранее недоступные им блага".

Вот что о работе "Дополаворо" говорится в книге Л.Белоусова:

"В середине 30-х годов фашистские профсоюзы объединяли около 4 миллионов человек, половина из которых состояла в организации “Дополаворо”... Её низовые ячейки можно было обнаружить даже в самых захолустных уголках Италии. “Дополаворо была массовой и очень популярной ассоциацией, занимавшейся организацией досуга, спортивных и культурных мероприятий... Там рабочие могли “провести вечер, найти тепло и уют, когда на дворе холодно, сыграть в карты, выпить рюмку вина”, задушевно поболтать и немного расслабиться.

Членам “Дополаворо” предоставлялись многочисленные льготы, скидки на билеты в театры и кино, возможность покупки в специализированных магазинах продовольствия и товаров ширпотреба по сниженным ценам, помощь в организации летнего отдыха, туризма и экскурсий. В “Дополаворо” можно было получить денежную ссуду под льготные проценты, материальную помощь нуждающимся семьям, инвалидам и пр... Многие из тех, кто впервые находил под крышей “Дополаворо” тепло и уют или отправлялся по её путёвкам на отдых, вольно или невольно связывали полученные блага с завоеваниями “фашистской революции”".

А теперь, пожалуй, самое главное у Дж.Ридли:

"Всем детям, состоявшим в молодёжных фашистских организациях (а членство в них было практически поголовным), предоставлялся бесплатный месячный летний отдых. Врач обследовал каждого ребёнка и решал, что будет лучше для его здоровья: горный воздух или морские купания. После этого ребёнка отправляли в оздоровительный центр (а их в стране было построено свыше 1700. - М.А.). Для детей это был месяц счастья, который они с нежной тоской вспоминали и через 60, и через 70 лет. Ничего подобного для детей до прихода к власти Муссолини не делалось. Детские оздоровительные лагери перестали действовать после его падения и смерти. В послевоенной Италии никто не позаботился сохранить их".

А вот последнее по времени свидетельство того, что сделал Муссолини для народа Италии. Корреспондент газеты "Московский комсомолец" Мария Лямина, посетившая заботливо охраняемый музей Муссолини в доме, где жил диктатор, пишет:

"Несмотря на противоречивое отношение к дуче и его политике, нельзя не признать, что Муссолини сделал для своей страны много полезного. Любой итальянец расскажет вам, что именно благодаря ему в Италии были впервые приняты декреты, по которым начали выплачивать пособия по беременности и материнству, безработице, инвалидности и старости, появились медицинские страховки и материальная поддержка многодетным семьям. Он затеял массовое строительство автомобильных и железных дорог, А РАБОЧУЮ НЕДЕЛЮ СОКРАТИЛ С 60 ДО 40 ЧАСОВ".

Да, в эпоху Муссолини в жизни трудящихся Италии появились такие блага, каких не было у них ни до его правления, ни после. Ничего подобного не было и в развитых демократических странах. Стоит ли удивляться тому, что для миллионов итальянцев первый период правления Муссолини остаётся самой светлой эпохой в истории их страны, несмотря на яростную обличительную кампанию либералов?

И ещё несколько строк из книги Дж.Ридли:

"Дети, которых в школе обижали хулиганы или учителя, обращались за помощью к лидеру местной молодёжной фашистской организации, который беседовал с учителем или с родителями обидчиков.

Закон гарантировал бывшим фронтовикам, получившим ранения, работу, если они за ней обращались... А в случае отказа секретарь местного отделения фашистской партии заходил к работодателю и объяснял, что если тот не будет поступать с работниками по справедливости, придут фашисты и побьют его дубинками, а то и дом сожгут. Подобное предупреждение почти всегда оказывалось очень действенным".

Недемократично, похоже на действия мафии, но - в интересах трудящихся.

Интеллигенцию фашизм не очень стеснял в её профессиональной деятельности. Итальянские кинокомпании выпускали прекрасные фильмы, но каждому кинотеатру был вменён в обязанность показ официальных выпусков новостей. Правительство контролировало прессу, купив контрольный пакет акций в большинстве национальных и местных газет. Запрещалось заниматься журналистской деятельностью не членам Ордена журналистов. Но независимые газеты могли выходить, а их редактор - выражать собственную точку зрения и даже критиковать некоторые аспекты государственной политики, если это сочеталось с общей поддержкой правительства, фашизма и особенно неумеренными похвалами в адрес дуче.

Допускались различия во мнениях в вопросах искусства, литературы и науки. Футуристы заявляли, что их искусство - современное, революционное и фашистское, что оно противостоит замшелому привычному искусству старых консервативных буржуазных партий и классов. Эти идеи футуристов отвергались консервативными деятелями искусства. Фашистское руководство не провозглашало какое-то направление официальным "фашистским искусством", которому должны следовать все художники, как это было с "социалистическим реализмом", предписанным всем в Советском Союзе.

В среде архитекторов шли споры, действительно ли модернистские здания лучше выражают новый революционный дух фашистской эры, чем классическая архитектура, базирующаяся на стиле зданий Древнего Рима. Подобные споры шли также и среди учёных по вопросам генетики, биологии и антропологии.

Такая свобода дискуссий сильно отличала Италию от нацистской Германии и советской России.

Муссолини считал необходимым подчеркнуть свою приверженность ценностям "цивилизованного" Запада и провозглашал: "Честь нации - заслуги в деле человеческой культуры". Его эпоха ознаменовалась рядом культурных достижений, а в дальнейшем предполагалось, в частности, издание "Энциклопедиа Италиана", которая должна была быть лучше "Британики" и французского "Большого Ларусса" по полноте и научной глубине.

Раньше целью образования было распространение среди народа грамотности. Муссолини же считал, что школа должна "воспитывать характер итальянцев". Для этого, в частности, учебники по истории составлялись так, чтобы показать благородный образ римлян, пока они были воинственными, и их упадок, когда они предались торгашеству и потребительству.

И в частных школах, где воспитывались дети высших классов общества, вести обучение надо было с учётом разработанной национальной программы. Обязательным было и религиозное обучение в государственных школах. Долгом учителей, как всех и каждого, было подчиняться дуче и государству.

Проблемы образования, равно как и другие вопросы жизни общества, свободно обсуждались в прессе. Правда была проведена чистка учительского состава и учебников, чтобы убрать все следы антифашизма в школах. Из библиотек были убраны произведения ряда классиков мировой литературы.

Во всех школах были введены занятия по физической культуре. Физические упражнения сочетались с просветительными беседами о роли фашизма и дуче в совершенствовании физического и морального здоровья итальянского народа.

Уже шестилетки обучались в школах читать по букварю, обязательному для всех учебных заведений, и выписывали в разлинованных тетрадях: "Да здравствует король!", "Да здравствует ДУЧЕ, наш вождь и основатель фашизма!" и т.д. По мере взросления полагалось выписывать более сложные тексты, например: "Послевоенные годы были мрачным периодом в истории Италии. В нашу страну пришли из России революционные идеи. Промышленность, торговля и транспорт замерли. Нашей стране грозила полная разруха из-за непрекращающихся забастовок и захвата фабрик коммунистами, когда небеса послали нам человека, возродившего дух нашего народа, - Бенито Муссолини..."

В календаре для домохозяек на каждой странице был рецепт какого-нибудь блюда, а в центре - фотографии Муссолини и выдержки из его речей, чтобы подсознательно постоянно ощущалось присутствие дуче и его мудрых слов.

В городах, посёлках и деревнях Италии висели лозунги, провозглашённые дуче. Самый популярный из них гласил: "Муссолини всегда прав". А один видный философ писал, что все достоинства и добродетели Александра Великого, Цезаря, Сократа и Платона, Вергилия и Лукреция, Горация и Тициана, Канта и Ницше, Маркса и Сореля, Макиавелли и Наполеона, Гарибальди и Неизвестного солдата воплотились в одном человеке - Бенито Муссолини. Неудивительно, что Муссолини, прославляемый ежедневно со всех сторон, не принял предложение короля - получить титул герцога.

Режим Муссолини был довольно прочным. Масса обывателей считала, что Муссолини "установил в стране порядок, многим безработным обеспечил работу, искренне печётся о величии нации и хочет добиться социальной справедливости".

Муссолини выработал для итальянцев "фашистский стиль". Он учил: "весь комплекс наших повседневных привычек должен быть преобразован: наши манеры есть, одеваться, работать и спать". "Создав новый стиль жизни, мы сможем вписать страницы в Историю, а не только в хронику событий. Каков же этот стиль? Прежде всего - смелость, отвага, отвращение к миролюбию, готовность дерзать.., абсолютная прямота в отношениях.., гордость от сознания, что ты итальянец, дисциплина в труде, уважение власти". Хотя порой внедрялись в общество смехотворные нормы поведения и общения. Среди фашистов были отменены рукопожатия, женщинам было запрещено носить брюки, для пешеходов устанавливалось одностороннее движение по левой стороне улицы (чтобы "не мешать друг другу")...

Все итальянцы независимо от возраста, социального положения и пола должны были по субботам заниматься военно-спортивной и политической подготовкой. Муссолини сам являл пример для подражания, устраивая заплывы через Неаполитанский залив, бег с барьерами и скачки на лошадях. На пляже он демонстрировал перед фотокамерами обнажённый бронзовый торс и, как заправский культурист, играл накаченными мускулами рук и тела. Он сам водил автомобиль и самолёт (вместе с которым падал, отделавшись ушибами и переломами), катался на лыжах, играл в футбол и в теннис. Муссолини был отличным фехтовальщиком. (Ещё до того, как стать дуче, он был отчаянным дуэлянтом и больше всего предпочитал поединки на саблях.) Впрочем, воздействие личным примером было характерно для него во всём. Он так же принимал участие и в "битвах за урожай", работая на молотьбе, или с киркой и лопатой трудился на общественных работах, танцевал с крестьянками. В любой момент он мог вдруг решить, что по волновавшему его вопросу надо посоветоваться, например, с крестьянами, садился в машину и один, без охраны, ехал в деревню. Часто он выезжал и на заводы, и в воинские части.

Спорт стал доступен миллионам итальянцев. В стране было построено большое количество открытых и крытых стадионов, бассейнов и спортплощадок. Модными и повсеместными стали массовые гимнастические упражнения, ибо движения в едином ритме способствовали выработке чувства коллективизма. Все партийные сборища сопровождались занятиями физкультурой, а иерархи сдавали спортивные нормы. Италия скоро стала одной из ведущих стран в мировом спорте.

Муссолини был озабочен "демографической проблемой Италии". Когда немецкий писатель Эмиль Людвиг высказал ему свои соображения о том, что "мальтузианство нужнее в Италии, чем в какой-либо другой стране", он вспылил. "Мальтус! Мальтус с экономической точки зрения - банкрот, а с политической - преступник! Уменьшение населения несет за собой нищету! Когда население Италии составляло всего шестнадцать миллионов, страна была беднее, чем сейчас, когда в стране проживает сорок два миллиона человек". Но и этого, - считал он, - мало, нужно к середине века иметь хотя бы 60 миллионов.

Каждая семья, повторял он, должна иметь пять детей, как его семья. Отцы таких больших семей получали более высокую зарплату, чем другие, менее удачливые рабочие, а матери, родившие многочисленных детей, становились почетными членами фашистской партии.

Однажды он отменил свой приказ о производстве офицера в генералы, узнав, что тот был холостяком. "Генерал должен лучше других понимать, - сказал он, - что без солдат не может быть дивизий".

И в Италии осуществляется беспрецедентная в западном мире программа поощрения рождаемости, охраны материнства и детства. Был установлен "День матери и ребёнка". Устраивались "фашистские свадьбы". Матерям, родившим семерых детей, вручалась медаль, полицейские обязаны были отдавать честь беременным женщинам. Но и мужчинам - главам многодетных семей были установлены преимущества при приёме на работу и в продвижении по службе.

Проводились и другие социальные меры - борьба с туберкулёзом, раздача пищи нуждающимся, бесплатная медицинская помощь многодетным семьям и т.д. Наверное, впервые в истории Италии в стране не оставалось умирающих от голода.

Муссолини пытался изменить сам склад характера итальянцев, вернуть им доблести древних римлян. Свои речи на эту тему он заканчивал словами: "Вот вам, товарищи, ещё программа: бороться! Мы против удобной жизни!". А для этого нужна была "вера, достигающая религиозных высот". И он её всемерно насаждал. По его убеждению, фашизм уже "внёс нашу долю в творчество истории".

Думается, сам дуче не очень верил в успех такого перевоспитания народа. Надо полагать, он читал знаменитую книгу Шпенглера "Закат Европы", где доказывалось, что европейская цивилизация отжила свой век и клонится к закату, и никакие попытки возродить умирающую культуру к успеху не приведут.

И меры, которые принимал Муссолини для воспитания (или перевоспитания) итальянцев, не вылились в культурную революцию, подобную той, какая развернулась в СССР. Советская власть открыла широкую дорогу к вершинам знания и культуры миллионам своих граждан, потому что нуждалась в мощном рывке, в превращении отсталой страны в мировую державу, а потому как бы подавала заявку на первенство во всех областях. Италия такой задачи не могла ставить, и потому начинания Муссолини носили половинчатый и дилетантский характер.

Роковой шаг

Муссолини мечтал об установлении оси Лондон - Париж - Рим, что казалось ему вполне возможным делом, ведь и Чемберлен, и Черчилль, да и многие французские политики были его поклонниками. То, что Муссолини клеймил либерализм и буржуазную демократию, а правящие круги Англии и Франции называл плутократией, в принципе не могло бы помешать такому союзу, поскольку его речи предназначались в основном для внутреннего употребления. Но Англия и Франция со времени прихода Гитлера к власти в Германии уже сделали ставку на бесноватого фюрера как на главную силу, способную сокрушить ненавистный им большевизм. А к режиму Муссолини, поскольку Италия мало подходила на роль тарана для сокрушения СССР, их отношение было более прохладным.

Когда Муссолини пришёл к власти, он практически ничего не знал о немецком национал-социализме. Во время визита в Германию он встречался со многими политиками, но никаких контактов с нацистами у него в это время не было. О "пивном путче" гитлеровцев он отозвался как о глупой выходке, появившуюся в Германии нацистскую идеологию, особенно "расовую теорию", называл бредовой. Не принимал он и гитлеровского антисемитизма. Вообще он высказывался тогда в том смысле, что немцы как были варварами во времена Тацита, так и остались ими. И нельзя допустить, чтобы эта нация убийц господствовала в Европе. Но и либеральная Веймарская республика казалась ему опасной для Италии, а потому он, как признавал сам, позднее дал несколько ценных идей и советов Гитлеру и помог нацистам оружием.

Гитлер, придя к власти в Германии, сразу же предложил Муссолини заключить союз между двумя странами. Он горел желанием лично встретиться с дуче. Муссолини пять раз отклонял приглашение посетить Германию. И Гитлер сам приехал в Италию. При этом он смотрел на Муссолини как ученик на учителя. Он говорил, что без чёрных рубашек итальянских фашистов не было бы и коричневых рубашек нацистов. Муссолини было приятно слышать, что Гитлер считает его своим наставником. Но это продолжалось недолго. Личных симпатий между ними не возникло, напротив, суждения каждого из них о своём новом партнёре были далеки от восторга.

Затем Муссолини приехал в Германию. Гитлер показал Муссолини совсем новую Германию - обладающую великолепно организованной и мощной военной машиной, которая может обрушиться на Запад и на Восток, на Север и (не исключено) на Юг. Так что с Германией лучше дружить, чем иметь её в качестве потенциального противника. К тому же обе страны уже были повязаны совместным участием в свержении законной власти в Испании. В итоге между Германией и Италией был заключён "Стальной пакт". (Возможно, Муссолини не рассчитывал на его долговечность, ведь он всегда говорил: "Вечных договоров не бывает".) Так вместо оси Лондон - Париж - Рим Муссолини пришлось удовольствоваться осью Берлин - Рим, вокруг которой, как было высокопарно заявлено, станут крутиться другие европейские государства. А вскоре, с заключением "антикоминтерновского пакта", эта ось превратилась в треугольник Рим - Берлин - Токио.

Муссолини с тревогой следил за поворотами внешней политики Гитлера. Италия и Германия оказались даже на грани военного конфликта, когда Гитлер в первый раз прощупывал возможность аннексии Австрии, которую Муссолини считал зоной своих интересов. Муссолини был возмущён вторжением Гитлера в "латиноязычную" Румынию, которую он тоже считал потенциальной частью будущей новой Римской империи. Заключение Гитлером договора о ненападении с СССР, чему Муссолини противился, убедило его в том, что Германия избежала опасности войны на два фронта, а следовательно, стала непобедимой.

Когда началась вторая мировая война, Муссолини не спешил вступить в неё. Его предостерегали от этого рокового шага и Черчилль, и Рузвельт. Но он рассуждал так: "Вступим мы в будущую войну или нет, немцы всё равно займут всю Европу. Если мы не заплатим свою дань кровью, они одни будут диктовать свои условия в Европе. А это будет означать конец латинской культуры".

Когда Франция сдалась немцам практически без боя, Муссолини решил, что нельзя упускать такой неповторимый шанс - отхватить от неё кусок территории. 10 июня 1940 года он объявил войну Англии и Франции. Видимо, позднее он об этом пожалел, тем более что его расчёт на территориальные приобретения не оправдался.

Муссолини отговаривал Гитлера от нападения на СССР. Когда же Гитлер, не вняв его советам, вторгся в нашу страну, Муссолини не спешил последовать за ним. Но он видел, с какой лёгкостью Гитлер подминал под себя Данию, Норвегию и другие страны Европы. И это рождало у Муссолини опасение, что Германия, нуждающаяся в продовольствии, в один прекрасный момент захочет оккупировать и Италию. К тому же в условиях войны Италия не могла приобретать необходимое ей сырьё на мировом рынке, его можно было получить только из Германии. Эта боязнь оказаться очередной жертвой непобедимой (как казалось почти всему западному миру) гитлеровской военной машины, а также усиливавшаяся экономическая зависимость от Германии вынудили его вступить в войну и против СССР (чего счастливо избежал испанский диктатор генерал Франко - каудильо оказался умнее дуче).

Значит, не "родство душ", как нас долго убеждала советская, а затем постсоветская и вся мировая либеральная пропаганда, толкнуло фашистскую Италию на союз с нацистской Германией. Это хорошо показал М.Ильинский:

"Не идеология, а политика, “римский расчёт”, жажда получить более лакомый кусок при дележе "пирога" стали причиной этого союза".

Этот шаг имел роковые последствия и для Италии, и лично для Муссолини.

Расплата

К войне в России итальянская армия, даже не имевшая зимнего обмундирования, оказалась совершенно не готова. Её боеспособность была низкой. Немцы считали её скорее гирей на ногах, чем действительным помощником в войне. Итальянские солдаты и офицеры не понимали, зачем они воюют в далёкой России, которая никогда не угрожала их Родине. Война против СССР была непопулярна в Италии. Те, кто получал похоронки из далёкой России, начинали резко критиковать политику дуче. Не прибавило популярности Муссолини и то, что под давлением немцев он вынужден был и в Италии ввести антисемитские законы. Хотя евреев в Италии не истребляли и не заключали в концентрационные лагери, однако несколько тысяч еврейских семей были высланы из страны.

Немцы выкачивали из Италии продовольствие и требовали отправки десятков тысяч итальянцев на работы в Германию. В стране начинался голод, экономика рушилась на глазах. И Большой Фашистский Совет отстранил дуче от власти. Муссолини обратился к королю, но тот подтвердил его отставку с поста премьера. По выходе из королевского дворца Муссолини был арестован.

По приказу Гитлера был осуществлён план освобождения Муссолини из плена. На севере Италии была провозглашена Итальянская Социальная Республика, руководимая якобы обновлённой Республиканской Фашистской Партией во главе с Муссолини. Но это была уже агония режима.

Англо-американские войска высадились в Италии. Почему они открыли второй фронт именно в этом регионе, хотя Черчилль всегда говорил, что главная задача - не пустить Советскую Армию на Балканы? Очевидно, потому, что если бы Советская Армия оказалась в Италии, она была бы встречена там с гораздо большим энтузиазмом, чем где бы то ни было ещё: советский опыт построения социализма не встретил бы там такого неприятия, как, скажем, в Польше или в Венгрии.

Трудно сказать сейчас, почему не был осуществлён план вывоза Муссолини из Италии в Испанию, о котором недавно рассказал сын дуче Романо.

На поверхность озера Гарда, неподалёку от виллы, где находился Муссолини, должен был приводниться гидросамолёт, посланный генералиссимусом Франко (этот факт в беседе с Романо подтвердил сам каудильо в 1963 году), которого связывали с дуче и общность взглядов, и взаимные симпатии. Но самолёт не прилетел.

Тогда немцы попытались вывезти Муссолини из Италии, переправить его в Швейцарию, но итальянские партизаны опознали дуче, переодетого в форму немецкого солдата. Муссолини был приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение. При этом дуче сам попросил, чтобы стреляли ему прямо в грудь. Затем тела Муссолини и не пожелавшей покинуть его любовницы были повешены вверх ногами и выставлены на позор. Позднее тело дуче было захоронено в семейном склепе Муссолини.

Надо заметить, что Бенито не оставил семье ни единой лиры и никакого ценного имущества, потому что за все годы своей диктатуры лично для себя не нажил ничего.

Люди уходят - идеи остаются

Либералы во всём мире постарались, чтобы имя Муссолини было предано забвению, а если он вдруг всплывёт - пусть будет покрыто позором. Ему не могут простить противостояния либерализму вообще, концепции "прав человека", отрицающей роль государства, - в особенности, а также введения в Италии под давлением немцев антисемитских законов. И дуче обвинили во всех смертных грехах.

Говорят, что в современном мире и фашизм, и антифашизм - понятия, уже относящиеся только к прошлому. Возможно, так оно и есть.

Однако идеи корпоративного и тоталитарного государства, впервые высказанные Муссолини, вовсе не стали только достоянием истории. Ещё при жизни дуче они были взяты на вооружение в ряде стран Старого и Нового Света. Более того, они наложили свой отпечаток почти на всю политическую историю XX века. А некоторые исследователи и политики полагают, что именно они будут определять ход мирового развития и в наступившем ХXI столетии. Поэтому проследим их дальнейшее развитие после того, как они были провозглашены в фашистской Италии. Начнём с самого драматического периода в истории США XX века.


ОГЛАВЛЕНИЕ ДАЛЬШЕ