De vesta: коллекция межкомнатных дверей vesta.

"ЗЛОДЕЙ ОКОВАН, ОБЛИЧЕН",

или

Судейский террор XXI века

Если объявить неформальный конкурс на самое значительное событие года, то не факт, что в число номинантов попадет арест экс-диктатора Пиночета в Чили и суд над ним. Интересный, конечно, поворот, но вроде бы есть и события поважнее... А между тем процесс над Пиночетом в туманной Британии поверг в тихий ужас тех, кто сколько-нибудь может просчитывать последствия тех или иных действий. Почему тихий? Прежде всего потому, что чудовишный поступок британской юстиции во многом определяет лицо начала будущего столетия, а с будущим громко не каждый поспорит. Да и мрачная картина последствий действий английских юристов (которые, разумеется, "хотели как лучше") не очень располагает к тому, чтобы в нее с радостью поверить.

О том, что перспективы и впрямь безрадостные, говорит реакция давнего противника чилийского диктатора Фиделя Кастро: он сказал, что в моральном плане решение, может быть, и справедливое, а вот в юридическом... В общем, особой радости от приговора по делу своего врага он не испытывает.

Может быть Кастро просто боится, что его так же потянут к ответу, как и Пиночета? Нет, здесь всё не так просто...

В юридическом плане решение британского суда и впрямь дико: иностранного подданного арестовывают за преступления против иностранных же граждан (причем, не объявив заранее о начале преследования, а как бы заманив в ловушку)!

Не знаю, напоминает ли читателям это что-нибудь, а я вспоминаю решение покойного Хомейни в отношении писателя Рушди. Помните, имам ничтоже сумняшеся приговорил обретающегося в той же Англии литератора к смерти за богохульство? Само собой, Рушди никакого отношения к Ирану не имел, но это не остановило его судью. Вот и Пиночет имеет отношение к британским властям - как Рушди к иранским.

Да, Рушди не имел отношения к Ирану, но вот к исламу косвенное (в своих произведениях) - имел; а потому тогдашний иранский лидер, принявший на себя роль главного защитника веры в мире, посчитал, что писатель находится в его юрисдикции.

И Пиночет виновен не перед Британией, а перед правами человека, и британские судьи посчитали, что они обязаны пресечь такое зло невзирая ни на что (пресекли они его, как мы понимаем, с изрядным запозданием, но мы простим им эту медлительность).

Одним словом, английские судьи выступили в роли "правозащитных аятолл", самочинно объявивших подсудным себе всё человечество в плане главной религии нашего времени - разумеется это опять же Права Человека.

Не удивительно, что после вынесения приговора Рушди мировая общественность всполошилась. И правда, как-то неуютно от ощущения, что ты сидишь дома, пьёшь чай, а где-то за тридевять земель на тебя уже оформлен не подлежащий обжалованию и сроку давности приговор.

В случае с Пиночетом об этом стараются так ясно не выражаться, но суть та же: если мировое сообщество "проглотит" решение британской юстиции, признает её правомочной, то любой гражданин любого государства в любой точке земного шара может быть схвачен по обвинению в нарушении прав человека и предан безжалостному суду.

А что есть "права человека" и что не есть - мы видели это в Югославии. Наше время вообще склонно к фарсам. Скажем, появилась ещё одна религия - гуманное отношение к животным. И вот где-то в ЮАР один садовод увидел крысу и нанёс ей удар тяпкой. Но не рассчитал матерый человечище силу удара; крысе были нанесены травмы, несовместимые с жизнью. И вот незадачливый огородник-крысоубийца стоит над бездыханным телом, а к нему уже, блистая мигалкой, мчится опергруппа из Общества защиты прав животных. Садоводу заламывают руки и запихивают в "воронок". Начинается судебная волынка...

Так что же нарушает права человека, а что нет? Вопрос, конечно, серьезный. Тут ведь как - с крысой не знаешь, как теперь полагается обходиться, а уж с человеком-то!.. Впрочем, из наблюдения над происходящими событиями можно сделать кое-какие выводы. Так разрушение целостности государств, оставление без средств к существованию жителей целых регионов, похоже, не нарушает прав личности. Не является нарушением таковых и ограничение в праве передвижения по экономическим причинам: один персонаж А.Островского утверждал, что если у кого нет денег, то ему и жить на свете незачем, а уж сидеть дома такому сам бог велел! А вот навязывание идеологических воззрений, покушение на права собственности или отсутствие суда присяжных - это страшные преступления, хуже ста маньяков-чикатил.

А если сказать короче, то теперь преступным будет считаться то, что "не ндравится" кому-то из судейских в "развитом демократическом обществе".

Британский прецедент подготовил почву для всевластия судов, т.е. для судебного произвола в мировом масштабе. Отныне надо быть готовыми к тому, что повсюду будет царить хаос, а родная конституционая система окажется фикцией, бессильной защитить от действий Судейского Интернационала. Впрочем, признаки этого мы начинаем видеть и в нашем Отечестве: один межрайонный (!) суд делает заключения по делу Генерального прокурора страны, другой высказывается еще по каким-то вполне фундаментальным проблемам.

Но только не следует надеяться, что если когда-нибудь какой-то российский суд примет решение отобрать наворованное у "олигархов" и вернуть народу, то весь мир сразу же возьмет под козырек. Наверняка спросят: а есть ли у вас в стране независимый суд? Независимого суда в стране, где грабят беззащитных олигархов, разумеется, быть не может в принципе; поэтому и решение любого такого суда не будет воспринято на Западе. Вот если бы суд защищал олигархов, тогда он, видать, и впрямь независимый!

Поэтому грядущий всемирный судейский произвол носит вполне управляемый характер. Это очень удобное орудие для взлома национальных общественных систем, для фактического превращения национальной независимости в фикцию.

Суды взбесились. А поскольку в некоторых странах судьи носят на шее цепи, то задача текущего момента упрощается: надо этот символ наполнить содержанием, то есть посадить сорвавшуюся с цепи "третью власть" обратно на цепь.

Задача, конечно, не из легких. Но не будем отчаиваться: уже то, что немало людей в мире поняли, куда мы катимся, внушает некоторый оптимизм.